- Ты меня укусил!
Жена верещала и молотила кулаками со скоростью пневмотрамбовки. Когда прокурор сообразил заслониться, в глазнице поселилась натуральная боль. Минут через двадцать супруги помирились, но улеглись досыпать врозь. Лежа в гостевой комнате, прокурор держал на ушибе месте примочку и с огорчением думал, что придется отказаться от поздних ужинов.
Надо же, какой кошмар приснился на полный желудок!
Глава третья, где судья ждёт помощи от психоаналитика.
- Вам приходилось лечить пострадавших от паранормальных явлений? Как не бывает? И все имеет научное объяснение? Ах, корни - в подсознании? Хорошо... Слушайте, я недавно принял к рассмотрению дело о вандализме, скажу, что факты есть, - заспешил судья, усмотрев на холёном лице аналитика выражение скучающего всезнайства.
Тот изобразил внимание, которое помалу вырождалось в маску вежливой скуки. Судья понимал, как бредово звучит версия подсудимого, того кузнеца - якобы, искал в лесу старые скелеты по просьбе давно умершей, которая стала призраком. Он и сам не верил в дурацкие россказни о привидениях. Но той ночью - привиделось же?
Судья подчеркнул, что именно призрак вызвал сердечный приступ, а сердце затрепыхалось, растревоженное воспоминанием:
- Подождите, приму таблетку... Кстати, а вам на кладбище, да еще безлунной ночью, не страшно? Так просто... Так вот, вечером в кабинете возник призрак и потребовал... Не перебивайте, иначе я прикажу удалить вас из зала! Ах, да... Извините, профессиональная привычка, - попробовал унять раздражение судья, отмечая правоту кузнеца, в грош не ставящего этих специалистов.
Психоаналитик делал пометки, старательно маскировал зевоту. Этот старый дурак, городской судья, напрасно нудел о том, что ему грезилось, мерещилось, кошмарилось. Диагноз ясен с первой минуты, но прерывать клиента рано, пусть выговорится. А бороться со сном, который всегда нагоняет подобная нудятина, приходится привычным и действенным способом - язвительно комментируя рассказ. Мысленно, конечно:
"Ну, в забытьи ты видел призрак, в ужастиках, и что? Садо-мазо... Привиделась девочка - скрытая педофилия... Сиделка видела туманный женский силуэт? Лесби... Призрак? Зрительная галлюцинация, а разговаривает - слуховая! Что? Перестал, когда поставили вентилятор? Чушь, голимая шиза! Затыкать уши во сне - вот это глюк! Три ха, дружок!"
Судья начал волноваться и возвысил голос:
- Я начинаю верить подсудимому, но призраков не может быть, они не существуют!!!
- Вы правы, не существует, - психоаналитик понял, что клиент "готов", поэтому подстроился к последней фразе и складно понёс лабуду про влияние бессознательного.
Зная, как теряется обычный человек под ворохом слов о Фрейде, либидо, сексуальной сфере, эдиповом комплексе, врач упивался собственным превосходством, вот и пропустил момент, когда следовало остановиться.
- Вы сами-то понимаете, что несете? Желание инцеста? Сначала с собственной матерью, а нет, так с моими же детьми? Я натурал! Вот, значит, как вы трактуете? Вот, значит, как намерены лечить? Прочь! Склонять пациента к гомосексуальным отношениям... Вон отсюда!!!
Судья кричал в спину намакияженному, разукрашенному перстями и серьгами психоаналитику, мысленно сетуя, что даже во гневе не имеет права назвать этого гея - шарлатаном или того грубее. Профессиональная этика, дьявол её побери!
Глава четвертая, где прокурор приходит к мистику.
Под вывеской "Мария Мерлин-Медичи, мистик, член лиги магических искусств" начинался вход почти на чердак. Сводчатый потолок коридора, подсвеченный красными фотодиодами, навевал тревогу. Там висели нетопыри, периодически распахивая угловатые крылья. Большинство посетителей поднималось, задрав голову. Так немудрено промахнуться ногой по зауженной последней ступеньке и стать на четыре точки. Особо удачливые при этом бились лбом о дверь. Прокурор был из таких.
Гулкий удар разнесся по дому, и дверь со скрипом распахнулась. Полумрак, горшки на полках в завесях паутины...
За столом, перед свечой сидела Мария Мерлин, красивая, эффектная, как и в зале суда. Вторая женщина, в сером, сутулясь, шла к двери. Она слегка поклонилась прокурору и жестом направила к столу, притворяя скрипучую створку.