- Слушаю, - звонко сказала Мария, поднимая глаза, желтые, как у совы-неясыти.
Прокурор осмотрелся. Совы или кошки не было. Как и собаки.
- Им неуютно, когда я работаю. Кошки шипят, собаки воют, сова перепархивает. Это отвлекает клиентов, - пришла помощь от Марии.
- Понимаете, я не верю в потусторонние силы... А тут сон... Она умоляет...
- Понимаю и тоже не верю. Всё находится на этой стороне, а неупокоеннdе приходит, так что? За чем дело стало, - взмыли брови Марии, - зарыть и отпеть несложно.
- Не её! А тех, кто продолжает издеваться над ней и после смерти, понимаете ли, - крикнул прокурор мистику ("Или мистичке? Эх, не спросил, как правильно!" - мелькнула посторонняя мысль), и с надрывом продолжил, - кто каждую ночь... Жуть, что творят эти гнусные типы...Понимаете ли, сил нет смотреть, как эти трое над ней издеваются!!! Мне никакое снотворное не помогает...- прокурор ссутулился унылой горой.
- Вы просите меня о помощи? - мягко спросила желтоглазая.
- А для чего я тогда сюда пришел? Исключительно, как частное лицо!
- Прокурор города может найти другую цель, - вздохнула мистик. -Ну, ладно. Давайте посмотрим.
Мария полуприкрыла глаза породистой кошачьей желтизны. Тонкие пальцы легли на потрепанную книгу в кожаном переплете с медными уголками. Прокурор отметил темный яд патины в углублениях чеканки и отполированные частым употреблением выпуклости. Свеча стала коптить сильнее и убавила яркости.
- Смотрите на пламя, - голос Марии понизился, завибрировал.
Прокурор уставился на чадный, неравноплечий огонек, восходящий от прозрачного расплава. Жгутик фитиля был грубо сплетен из трех лохматых, перекрученных стебельков. Обгладываемый пламенем конец раскаленно краснел, высовываясь и неряшливо растопыриваясь. Несгоревшие кусочки жгута падали в расплав и плавали плотами... Вот обломился очередной, медленно плюхнулся, подняв густые ленивые брызги и возбудив круговую волну.
Прокурор вцепился в скользкие края обломка, чтобы не соскользнуть в прозрачную жижу и поднял голову. Впереди был пологий берег, а горячий от пожара ветер толкал в спину. Еще немного... Он соскочил на плотный галечник, оступившись в воду, и выкарабкался к траве. Вдалеке скрипуче надсаживалась ворона, вкладывая в каждый свой раскатистый "кар-р-р!" всю силу, будто безголосый шансонье без микрофона...
Каменный двухэтажный дом за тесовым забором выглядел нежилым. Выбитые окна, сорванная с петель дверь... Распахнутый хлев словно вопил квадратным ртом о запустении... Прокурор подкрался к двери, прислушался, присмотрелся, принюхался. У ноги шмыгнула крыса, прокралась в дверь... Смердели куриные потроха, облепленные зелеными крупными мухами. Петушиная голова остекленело пялилась на одинокую желтую лапку... Грубый мужской голос донёсся из глубины дома:
- Вот она, ведьма! Поймал! Ко мне...
На мгновение стало темно. Сквозь прокурорское тело внутрь дома вошли двое крупных мужчин в старинных доспехах. Двигались они рывками, держась за стену и порой скрючиваясь, словно от сильной боли в животе. Вот задержались на минутку, чиркнули кресалом. В темноте подвала слышались женский визг и мужская брань. Вспыхнул факел, начал разгораться, осветил грубые лица, нет, скорее - хари или рыла воинов.
По стенам и потолку подвального хода заметались тени. Наверное, лестница оказалась скользкой, коли первый оступился и съехал на заду, жалобно вскрикивая. Второй остановился, выставил факел вперед, осторожно сошёл, помог подняться первому. Оба двинулись вглубь. Замерший от испуга прокурор повернулся, чтобы тихонько уйти, но Мария толкнула в спину - дескать, за ними.
Обширный подвал лишь по центру освешался чадным светом двух факелов. Прокурор опять увидел знакомую по кошмарам картину. Зверообразные мучители полосовали кинжалами хрупкую девчоночку, временами отскакивая в темный угол со спущенными штанами или заходясь в пароксизмах безнадежно сухой рвоты. Представитель современного закона прижимался к стене, не находя в себе смелости вмешаться в кровавое действо. Злодеи его не замечали, пока девчонка не подняла руку, указывая пальцем. Самый жестокий из палачей обернулся, резко выбросил вперёд окровавленное лезвие.
Кинжал вонзился в грудь, и прокурор потерял сознание...
Глава пятая, где прокурор понимает, что не во всем он властен.
- Неужели умирающие в силах поймать её, - прокурор не верил трактовке Марии Мерлин, - чтобы требовать противоядия?
- В те времена мужчина не был изнежен и умел переносить жесточайшие боли. Решайте, верить или нет. Эти сны не уйдут сами по себе... Призрак колдуньи способен на многое, так что...