Скрипнула калитка, и во дворе послышались знакомые шаги.
— Вот и она! — обрадовался дед.
Кто-то постучал в окно.
— Ефтиме!
— Чего тебе, жена?
— Хватит сидеть в обнимку с печью. Подай мне книжку, которую я читала вчера вечером.
— Какую книжку? «Десять вопросов — десять ответов»?
— Да. Не буду заходить в хату, я по колено в грязи, и некогда мне разуваться… Ну, даешь ты мне ее, наконец?
— Даю, даю…
Дед Ефтиме Ион Лупу резво соскочил с печи, перебрал какие-то бумаги на полочке и прошел в сени. О чем-то они там пошептались, затем дед, ежась от холода, вернулся в комнату.
— Ночью будет мороз… Может, и снег пойдет… Я не говорил ей, что ты здесь… Она теперь бригадир у меня, с ней не шути! За последние два месяца выработала сорок девять трудодней… Ничего не скажешь: жадная она до работы, да и умница… Сказывает, нашла где-то женщин на посиделках. Прядут шерсть и говорят, говорят… Бывает, приходит туда кулачка, другая, — ну, и засоряют им мозги всякой чепухой… Видал, жена им книжку понесла? А они ее слушают, еще бы не слушали: ведь ее все село знает как женщину бывалую… Но она вернется, скоро вернется, и тогда мы сядем за стол…
Перевод с румынского Л. Котляра.
ВИНИЧИУ ГАФИЦА
КОЖАНАЯ СУМКА
Не завывание ветра в трубе, не жалобное повизгивание собаки, калачиком свернувшейся снаружи за стеной, не скрип колодезного журавля разбудили Пантелимона Матаке. Все это он слышал еще с вечера, когда лег спать. Что-то другое внезапно прервало его сон и заставило вздрогнуть, как при неожиданном оклике. Что-то другое напугало его и заставило торопливо протянуть руку к тому месту, куда он обычно клал портфель, перед тем как забраться под одеяло. Едва раскрыв глаза, Пантелимон Матаке посмотрел направо, потом налево — и у него сразу возникли нехорошие подозрения: на обычном месте ничего не было. Уже много лет у него был заведен определенный порядок. Его вещи, а главное сумка, лежали рядом и как бы стерегли его отдых: он всегда ощущал их присутствие. Бывало, проснется — и света зажигать не надо. Стоит протянуть руку, чтобы коснуться холодной гладкой кожи сумки, и это его сразу успокаивало. Он спокойно поворачивался на другой бок и снова засыпал.