Когда наши глаза встретились, она улыбнулась.
— Большое спасибо, заместитель Мастера, — она наклонила голову вперед, поклонившись.
Я подумал, что ослышался.
— Выбрось эту дурь из головы, — слабо встряхнув, я поставил ее на место. Девочка перестала выглядеть так, словно потеряла равновесие. — Эй, а как твое имя?
Она улыбнулась, словно обрадовалась тому, что сможет дать ответ на вопрос.
— Ева.
Она протянула мне руку для рукопожатия. Я принял ее жест.
— Ты слишком много знаешь о привычках людей. Ты здесь живешь не так давно?
— Мои родители оставили меня одну. Мастер забрал меня к себе и очень заботится обо мне.
Да уж, забота так и хлещет. Я осмотрел ремни для бандажа на внутренней стороне дверцы шкафа. Подошел к нему и закрыл обе дверцы.
— Ладно, не буду тебе доставлять неудобства.
Она нерешительно, но заметно с плохо сдерживаемым чувством сказала:
— Нет, Вы ни в коем случае не можете приносить Еве неудобств… Это было бы неправильно сознавать со стороны Евы.
— Понятно. Мне нужно закончить еще с парой дел…
Она кивает, отходя к кровати.
— Я не буду доставлять больше Вам проблем. Простите, что отняла Ваше время.
Она смиренно смотрит на меня, наклонив голову вперед, и ждет моего решения. У меня предчувствие, что она ожидает услышать что-то плохое, что расстроит ее. Но вряд ли она бы показала эти чувства.
Я киваю, отходя к двери.
— Ты можешь поспать.
— Большое спасибо, — она не поднимала головы.
Я еще с минуту простоял, глядя на нее, девочка же больше не двигалась, и покинул комнату.
В коридоре горел свет, из ванной выходит теплый воздух и пар. Из комнаты Тадеуша доносится стук от печатной машинки. Вздохнув, ухожу в ванную, поднимаю окно, чтобы проветрить, и осматриваю лужицы воды на полу.
У меня больше нет никакого желания заканчивать уборку. По крайней мере сейчас. Я бы с большим удовольствием лег спать и забыл то, что здесь увидел. Мне неловко, и виной тому поведение Тадеуша. Сейчас я не мог понять, о чем думал, когда решил уступить любопытству и посмотреть, что находится за простыней.
Я спустился в подвал и осмотрел клетку. Решетка не старая, металл в идеальном состоянии. Такое чувство, будто он купил эту клетку специально для нее. И где он только смог достать эту девочку? Я поднял с пола кусочек ткани. Немного подержал в руке и поднялся наверх.
Когда я оказался в гостиной, часы пробили ровно четыре часа дня. Но у меня нет такого чувства, будто день близится к своему концу. Наоборот: скорее я чувствую, что он только начинается.
Нужно зайти к Тадеушу и поговорить с ним. Но, если честно, мне хотелось это отсрочить как можно более на поздний срок. Мне не хотелось выслушивать его объяснения, меня они даже не волнуют. Но у меня выбор не слишком велик.
С тяжелым чувством поднимаюсь наверх и захожу в комнату Тадеуша. Он лежит на своей широкой кровати, на нескольких подушках, и пьет из чашки чай.
— Я слышал, как ты ходил по дому. Чем занимался?
Я нахмурился и подошел к окну, чтобы раздернуть тяжелые, набитые пылью, шторы.
— У тебя не дом, а клоповник. Когда в последний раз ты делал уборку?
— Раньше домом занималась моя жена, — произносит Тадеуш, отпивая чай. — После ее смерти я так и не смог заниматься этим вместо нее.
— Ты повесил эти обязанности на ту девочку?
Тадеуш хрипло смеется.
— Познакомился наконец? Как она тебе?
Я безразлично пожимаю плечами, садясь в кресло напротив кровати.
— Пока что меня интересует ее поведение. Как долго она просидела там?
— Пять дней. Ты ведь забрал ее?
— Ты вообще собирался мне сказать о ней?
Тадеуш улыбнулся, отпивая чай медлительными глотками.
— Я надеялся, что ты заметишь ее раньше. Ну как она?
— Я услышал от нее много нового и интересного о тебе, Тадеуш. Девочка даже ванну принять сама боится. Ты бил ее?
— Нет, ни в коем случае. Я добился ее подчинения добротой и хорошими вещами по отношению к ней.
— Но на улицу ты ее не пускаешь. Я видел сыпь на ее груди и спине. Она же больна, не получая солнечного света.
— Она достаточно здорова для моих нужд. Тебе это вряд ли знакомо.
— Ну еще бы.
Тадеуш искоса взглянул на меня, оставив чашку.
— Как такой как ты может осуждать меня? Я делаю для нее все, что не сделал бы ни один человек во внешнем мире. Я не причиняю ей боли, не отвергаю ее, забочусь и одариваю подарками. Она ведет себя исключительно благодарно и счастлива быть здесь. Это все, о чем она мечтает.