Я совершенно не знал, что от вокзала ведет только одна освещенная улица. Фонарь, который светил вдалеке и привлек мое внимание, был лампой на окне, остальная улица была непроглядной.
— Хозяин, здесь не очень безопасно идти, — тихо произнесла Ева. — Давайте вернемся и попробуем подождать, пока не подъедут еще такси…
Мы направились в обратную сторону, и тут круг замкнулся. Нас окружили четверо подвыпивших парней. Они смеялись и старались выглядеть непринужденно.
— Так-так, почему хромой господин и маленькая леди в такой поздний час гуляют по темным улицам?
— Разве уважаемые господа не должны находиться дома и греть свои ноги возле камина?
Они обменивались фразами и приближались. Одна моя рука держала вещи, другая опиралась на трость, Ева сама держалась за мое предплечье. И, судя по тому, как измялась ткань пальто, ее хватка была довольно сильной.
Я хотел ее успокоить, но не мог.
Те парни продолжали осматривать нас, но было темно, и они не могли как следует рассмотреть, что у меня вместо рук стоят протезы под перчатками.
— Как насчет того, что мы проводим вас до вашего дома? За определенную плату, само собой.
— Спасибо, но мы вынуждены отказаться. Нас очень ждут, — сказала Ева очень сдержанно и достаточно громко. Ее тело немного дрожало.
Один из парней подошел ближе, и я рассмотрел его нетрезвое лицо.
— Почему господин так недовольно посмотрел на меня? Ему что-то не нравится?
Я бросил испуганный взгляд на Еву. Все становилось хуже. Ева сжала меня сильнее, прижавшись так близко, словно хотела спрятаться.
Парень ждал моего ответа, и его недовольство и претензии все росли.
— Хозяин не может говорить, — сказала Ева.
Парни псевдосочувственно вздыхают.
— Бедный господин, хромой, да еще и не может говорить. Нелегко, наверное, вам по жизни, а, господин?
— Мы справляемся, — отвечает Ева.
— А? А ты еще кем ему приходишься? Маленькая мадемуазель, кто тебе этот хромой и немой господин?
— Он… он мне… — Ева не продолжает, потому что от испуга вскрикивает.
Один из парней выбил ногой трость из-под моей руки. Его грязный ботинок задевает подол платья Евы.
— Ты чего кричишь? Закрой свой рот, маленькая леди.
Я едва стоял прямо. Ева давила на меня все сильнее и мне тяжело было удержать равновесие.
— Пожалуйста, можно мы пройдем…? — Произнесла Ева, заплакав.
— Никто вас не держит, — засмеялись парни. — Идите, господа, идите.
Я протянул руку к лежащей трости.
Один из парней толкнул ее ногой к моим ногам.
— Господин сам хотя бы что-нибудь умеет? Или за него все-все маленькая леди делает?
Ева хотела наклониться за моей тростью, но я ее остановил. Я наклонился и попытался пальцами взяться за рукоять. В это время один из парней схватил Еву и оттащил ее от меня.
Я замер, мои руки перестали двигаться, а пальцы Евы не смогли удержаться за ткань, и ее силой забрали от меня.
Парни засмеялись, держа Еву.
— Видишь, маленькая леди, тому господину ты больше не нужна, и он без тебя все сможет делать. Теперь ты сделаешь кое-что для нас.
Ева закричала, и ее громкий крик болью пронесся по моим ушам. Я зажмурился от этого звука. Те парни держали ее за руки и закрыли ей рот.
Я не мог произнести ни слова, чтобы они немедленно отпустили ее.
И был так зол на Харона, на того врача и его лечебницу. На погоду и таксистов, которые отказались вести нас при виде моих рук. Наверняка посчитали меня за какого-то иностранного шпиона, которых в данное военное время пытались вычислить и сдать властям. А агрессия этой шпаны вызвана не алкоголем, как мне сначала показалось, а пропагандой и агитацией, направленными искоренить власть меньшинства.
Я поднял трость и, пока поднимался, один из парней подошел и ударил меня со спины. Я не смог сдержать крик от боли.
Парни смеялись все громче.
— Выходит, господин умеет говорить, просто не хочет? Давайте поможем ему научиться. Смотрите, господин, повторяйте за мной. Это значит: «девушка».
Ева со всхлипами пыталась вырваться. Я поднялся от земли и увидел, как они держали ее за ноги, задрав юбки. Ева смотрела на меня испуганными до смерти глазами и пыталась докричаться хоть до кого-нибудь.
Я всеми силами пытался сбросить с себя оцепенение. Подходя ближе, чувствовал, как холодная ярость разливается по моим венам. Вот только у меня больше нет сил. Все это бесполезно.