Схватил одного из ближайших парней за руку с такой силой, что рука у него в суставе издала хруст.
Те парни, что держали Еву, оттолкнули ее в сторону. Ева упала на асфальт и не двигалась. Один из них поднял ее и стал уходить. Я бросился за ним, но мои ноги решили напомнить мне, что они не способны на такое, и я просто упал на дорогу.
Они думали, что кулаками и ударами ног смогут причинить мне хоть какой-то вред. Да, возможно, мне было больно, только вот эта боль ничто по сравнению с той, что я чувствовал внутри.
Я выдернул руку из своего плеча и со всей силы ударил ею по одному из них. Парень, что уносил Еву, остановился, увидев, что его приятели не справляются.
Получив сильный удар по голове, тот парень потерял сознание. Другой замер, увидев, что я сделал со своей рукой, и не успел отреагировать, как я обрушил на него протез. Я посмотрел на дорогу и увидел лежащую в одиночестве Еву.
Дошел до нее и поднял. Она была жива, ударилась головой. Прижав ее к себе, я в голос разрыдался.
Ева проснулась от моего голоса и нахмурилась.
— Хозяин… Вы в порядке? Вы целы?
Я посмотрел на свой протез, лежащий в стороне. Ева осмотрелась, увидела раскиданных негодяев на дороге, поправила свое платье, взяла протез и прижала к себе.
— Хозяин, вы просто нечто.
Она улыбнулась, а в следующую секунду снова потеряла сознание.
Не хотел бы я знать, каково это, человеку без голоса, без руки и с девушкой без чувств пытаться найти дорогу до лечебницы. Я пообещал себе, что первыми моими словами будут ругательства для Харона.
Ева пришла в себя уже в лечебнице. Ей обработали рану на лбу, в целом, не считая пары синяков, она была в порядке. Что касается меня, то моя правая рука была сломана и восстановлению не подлежала. От нее отломилось несколько важных деталей и, кроме того, я довольно небрежно ее снял, повредив важные соединения. Харон был в ярости, когда это увидел. Но не в большей, чем я.
— Ты представляешь, сколько я потратил сил на эту руку? И во сколько мне это обошлось? А ты решил ее к чертям оторвать себе и сейчас просишь новую?
Ева извинилась и сказала, что произошло недопонимание.
Я поднял ладонь, и Ева поняла, что не стоит об этом распространяться.
— Говори-говори, я очень хочу знать, для каких целей этот псих себе чуть нервы не разорвал.
Ева не смогла отказать, дабы очистить мою честь, и поведала обо всем, что произошло. Я отвернулся и от неловкости не мог принять участие в их разговоре. Харон не без удивления выслушал и произнес:
— Ну дела. Ты меня сейчас знатно озадачил. Я и представить не мог, что ты пойдешь на такое.
Я посмотрел на него вполне красноречиво. Разве я мог поступить иначе.
Харон кивнул.
— Ладно уж, сделаем тебе новую руку. Но она будет отличаться от первой. Так что не вырывай себе конечности ради полной замены, договорились? И я серьезно: если произойдет еще раз подобное, можно лишиться нерва и ты навсегда потеряешь способность иметь хоть какие-то руки.
В моей голове эхом раздался голос Евы: «Я буду вашими руками и ногами».
Мне было крайне неловко и неудобно.
Когда мы остались наедине, Ева поблагодарила меня.
— Хозяин, Вы спасли мне жизнь. Благодаря Вам они не смогли причинить Еве вреда. Спасибо Вам от всего сердца.
Ева слегка наклонила голову в почтительном жесте. Я протянул руку и прикоснулся ею ко лбу Евы, осторожно, чтобы не задеть рану.
Ева улыбнулась, прикрыв глаза.
— Хозяин, мне так тепло от Вашего прикосновения. Вы так оберегаете Еву, хоть я и…
Она не договаривает. Я вопросительно склоняю голову.
Ева сдержанно смеется.
— Хозяин, простите. Но после случившегося я еще больше думаю, как такая грязная девушка как я может быть рядом с Вами…
Я покачал головой.
Ева продолжала вымученно улыбаться.
Я пристально смотрю на Еву, надеясь, что она меня поймет и перестанет так думать.
Ева вскоре отводит взгляд и смотрит в окно.
— Вечереет, Хозяин. Надеюсь, Вы хорошо отдохнули. Вам нужно набраться сил перед заменой Вашей руки.
Из окна видно было море. Лечебница и правда находится очень близко к морю, только на высоком склоне горы. И спуск к морю уходит далекой дорогой вниз.
Всю ночь я думал о том, сходим ли мы вместе с Евой к морю следующим летом.
Наступила холодная ветреная осень с дождем. Мы с Евой почти не покидали лечебницу, гуляя лишь по балкону. Врачи осмотрели Еву и пришли к одному очень неуверенному диагнозу. Тадеуш не успел ее вылечить до конца, потому что занят был сутками мной. Он гнался за силой и едва не потерял то, чем сам так дорожил. Я не знал, чем помочь, просто отдал врачам Златощитник, но это лишь немного помогло в терапии.