— Хозяин, доброе утро и Вам.
Ева опомнилась, понимая, что я находился в ее комнате. Она вскочила и стала суетиться, что из-за нее я не смог снять протезы с рук и поспать.
Я покачал головой. Глупая, я их давно самостоятельно умею снимать.
Ева вспомнила об этом вскоре сама, но все равно не переставала себя ругать.
— Простите, что заставила Вас волноваться. Вы сидели здесь вместе со мной? Вам нужно отдохнуть.
Я никак не отреагировал. Ева села в постели.
— Врачи сказали, что это было небольшое…
Ей стало хуже?
— Это было осложнение. Но мне сделали… сейчас мне лучше, в общем. А как чувствуете себя Вы?
Ева вздохнула, не дождавшись от меня ответа.
— Вы никогда не говорите как Вы. Вижу, что Вы очень сонный. И очень недовольный.
Я с осуждением взглянул на Еву. А какой я еще должен быть?
Ева смеется.
— Вы такой предсказуемый, Хозяин.
Что есть, то есть. Предсказуемость залог гаранта. Но я был не уверен.
Ева как-то не к месту упомянула про танцы, и я сразу нахмурился.
— Больше не хотите этим заниматься?
Я категорично кивнул.
Ева надула губы, причем сделала это по-настоящему.
— Очень зря. Вы многое потеряете, если откажетесь танцевать со мной.
Нисколько не сомневаюсь в этом.
Я взял листок, карандаш и написал: Я не хочу, чтобы из-за меня ты пострадала.
Ева взяла листок у меня и прижала к своей груди.
— Хозяин, я буду хранить Ваши слова до конца своих дней.
Когда я протянул руку, чтобы забрать листок, она засунула его под ночную рубашку. Я на секунду прикрыл глаза, но все равно не смог успеть отвести взгляд.
Ева с вызовом смотрела на меня. Я отвернулся.
— Я и так понимаю, что мне осталось не так долго. И если я буду просто не вставать с постели, то жизнью это все равно не назовешь.
Как же она не права, хотелось сказать мне. Но я не мог.
Я лишь посмотрел на нее с упреком.
— Да, знаю-знаю, Хозяин. Вы очень недовольны. Зато, когда наденете галстук, сразу поймете, ради чего все это было.
И я понял одну неприятную для себя вещь: я потерял способность ей отказывать. Я мог быть строгим к ней, но, чтобы что-либо запрещать или приказывать — скорее всего, это все стало мне недоступным вследствие того, что я потерял способность говорить. И она этим просто нахально пользовалась.
После обеда Ева, полная сил, пришла в мою комнату в купальнике и сказала, что готова продолжать.
Я старался меньше напрягать ее сегодня, просто повторяя то, что мы делали вчера. Еве этого было мало. Она захотела выучить еще одно движение, затем еще два.
Я смотрел на свои протезы, и мне стало страшно, что я причиню ей боль. Я не знал, как дать это понять Еве. Это не то же самое, что написать на бумаге. От одного взгляда на искусственные части тела становится неприятно холодно внутри. Я не чувствую ими ничего. И если я причиню ей ими боль, тогда я…
Ева выдергивает меня из моих мыслей, закружившись вокруг. Она держалась за мои руки. Руки, которые испачканы в крови. Ева замечает мой взгляд и обеспокоенно спрашивает, что случилось.
Я сжал ладонь.
Ева дотронулась до моего плеча, и меня словно озноб пробил. Кожа покрылась мурашками.
Ева хитро ухмыльнулась, и я знал, что она опять будет несмешно шутить.
— Теперь Вы представляете, каково это, когда Вы меня постоянно трогаете.
Я показал на окно. Потом на себя.
— Так Вам холодно?
Ева немного растерла мое плечо.
— Вот так. А если потанцуете со мной, то согреетесь быстрее.
Ну ты сама напросилась.
Ева все никак не могла отлипнуть от меня. Я впервые в жизни встретился с таким отношением к себе, и это сначала отталкивало, но потом я со временем просто с этим свыкся от безысходности.
Наблюдая за Евой, я сразу исправлял ее ошибки и теперь танцевать стало куда приятнее. Да, я все еще был неуклюжим хромым человеком, но теперь хотя бы один нас был гибким и двигался почти грациозно.
— Хозяин, только взгляните, как я умею танцевать благодаря Вам. Я хочу, чтобы все это увидели.
Да, я отлично это вижу.
За танцами время пролетало очень быстро. Я научил Еву чему только мог, теперь осталось довериться ей, чтобы она вела меня во время танца. Когда я пытался дать понять это ей, она выглядела очень озадаченной.
— Но разве так правильно?
Я кивнул.
Ева все равно сомневалась.
— А я точно смогу?
Нам что-то мешало все время, и мы ни разу не довели танец до конца. Ева выглядела очень серьезной и старалась исправлять сразу все ошибки, но я знал, что причина во мне.