А в мире чудном, для глаз человеческих слишком скрытом когда-то война – кровавая бойня. Сбежим? Нет, нельзя. Будут искать. Да что там? Мы ведь важнее, мы ведь ДРУЗЬЯ! Какие друзья? Мы по разные стороны нелепой войны? Вот скажи, для чего это все, ведь мы погибаем ни за что. НИ ЗА ЧТО!
Да кто сказал, что нельзя? Старики, что сидят в подземельях эльфийских земель? Так они, наверное, уже мертвы?!
А ты не в курсе, я встречаю закат в твоем городе, в котором тебя уже нет! Нет, нет и ,не будет.
Она давно пишет книги, давно не актриса кино, не повар в дорогом ресторане. Скучно. Скоро снова на дно, исчезнет из жизни короткого мига человеческой сущности.
Он сегодня фотограф дикого мира, в прошлом веке сидел где-то в здании Лондонской библиотеки. В Китае ли, в Пруссии может, в череде революций, смены правлений и просто на озере в Ницее…
Ах, фотография с портом в Нью-Йорке.
Ах ошибки, они так прелестны. Березы и липы, скажи, что не честно?
В саду, где лилии тихо умирали, в закате, где звезды постепенно проявлялись, стояли напротив, сама Лана – нет, просто похожа.
- Жан Луи? Серьезно? – И мелодичный голос будто смеется.
- Сама же не лучше. – Тепло улыбается. – Саманта, серьезно? Как героиня дешевого романа.
И уходили в ночь два силуэта. Си-лу-э-та!..
[1] Мэрилин Монро, урождённая Норма Джин Мортенсон американская киноактриса, секс-символ 1950-х годов, певица и модель. Стала одним из наиболее культовых образов американского кинематографа и всей мировой культуры.
[2] Акция протестa американских колонистов 16 декабря 1773 года в ответ на действия британского правительства, в результате которой в Бостонской гавани был уничтожен груз чая, принадлежавший Английской Ост-Индской компании. Это событие стало толчком в американской истории, положив начало Американской революции.
[3] Лана Тёрнер, урождённая Джулия Джин Тёрнер - американская актриса. Являлась секс-символом 1940—1950-х годов. За свою почти 50-летнюю карьеру достигла известности как пинап-модель и драматическая актриса, а также благодаря бурной личной жизни. В 1951 году была названа «самой очаровательной женщиной в истории международного искусства».
КОФЕЙНЫЙ СТАКАНЧИК
Работа не шла. Совершенно. Словно кто-то сидел за окном кофейни и отпугивал не только клиентов, но и удачу. Даже не яркий и словно живой свет настольных ламп не поднимал женщине нестроение.
Кремовые скатерти лоснились чистотой. Чистотой и какой-то нелепостью в этом непонятном веке. Хотя, сам ресторан, в котором сидела женщина, будто вышел из прошлого. Вроде ничего необычного не было в этом заведении, только вот ажурные лампы создавали атмосферу таинственности. Тяжелые портьеры ниспадали до самого пора тяжелой алой волной. Резные спинки стульев, ножки круглых столиков…
Играла музыка из колонок, спрятанных в стенах. В основном классика.
А раньше в этом зале горели свечи в золотых подсвечниках. Пламя свечей радостно плясало на стенах в причудливых формах и фигурах. Свечи создавали атмосферу волшебства.
Атмосферу.
Волшебства и тайны.
Мягкие белые скатерти струились по столам. Задрапированные стулья в ткань цвета слоновой кости. Тяжелые бардовые шторы, из складок которых кокетливо проглядывали золотистые нити ниспадали до самого пола.
Ресторан был всегда полон народу. Разодетые дамы в шляпках и с высокими прическами, с приподнятой корсажем грудью, призывно выглядывающей из выреза платья. Мужчины, облаченные во фрак, распивали виски и вели очень важные разговоры.
Дзинь-дзинь. Дзинь-дзинь. Тонко звучит стекло.
Тонкая рука с длинными пальцами, свойственными больше пианисткам, бьет по блестящему боку тонкого бокала.
Дзинь-дзинь. Дзинь-дзинь.
В центр ресторанной залы выходит женщина в длинной черной юбке и светлой блузе. Блестящие черные волосы вьются большими кудрями, спускающимися до талии с вплетенной муслиновой лентой бардового цвета.
Звучит какая-то торжественная речь. Женщина… Нет, девушка, с греческим профилем, улыбается пухлыми мягкими губами. Собравшиеся поднимают полупустые бокалы.
Она хозяйка вечера. Хозяйка заблудших богемных душ… Все повторяется.
Шуршит юбка по полу. Звук каблуков больше похож на стук сердца. Богемная толпа замирает. ЗАМИРАЕТ. Смотрит на уходящую стройную фигуру. Юбка колышется в такт уверенным шагам.
Но, все терпеливо ждут окончания вечера, когда каждый из этих глупых людей получит записку, нежно пахнущую кофе, с предсказанием. Записка... Скорее царская грамота, причудливо перевязанная дорогой черной лентой.