Артур Сукатниек засмеялся, но смех его прозвучал неискренне. Он бросил папиросу в корзину и встал. Оперся кончиками пальцев на стол. Потом спрятал руки в карманы.
— Ты умный нищий. Видно, что у тебя было время кое о чем поразмыслить. Но в твоей мудрости есть большие изъяны. Ответа на самое главное ты так и не дал.
— Вы имеете в виду честность или нечестность? И об этом можно. Вы не рассердитесь, если я присяду на этот стул? Только на самый краешек. Я и не подозревал, что настолько отвык стоять на обеих ногах. Ей-богу, я готов поверить, что там, у стены, моя настоящая нога, а эта вот — чужая. Вы ведь снимаете меблированную комнату? Ну, значит, у вас нет определенной договоренности о том, сколько пятен должна вытирать в день прислуга… Так. Покорнейше благодарю… Честность, говорите? Будь у нас время поговорить об этом подольше, мы бы прежде всего попытались найти точное мерило для двух внешне одинаковых видов труда. Но у вас, я вижу, времени немного, да и у меня тоже. Скоро три часа, в это время чиновники расходятся по домам. А среди них часто попадаются сердобольные люди. Поэтому остановимся лучше на прежнем примере. Почему же я нечестный, а она честная? Потому, что я по-своему стараюсь пробудить сострадание в легковерных гражданах? Потому что она по-своему старается пробудить похоть в столь же легковерном кавалере? Или вы скажете, что мы с ней этого не делаем?
Артур Сукатниек смотрел в окно. Вот он стоит как дурак, а этот пройдоха сидит себе, закинув ногу на ногу. Нечего сказать, приятная ситуация! Хорошо, что никто этого не видит. И черт его дернул связаться с ним!
Но нищий продолжал говорить:
— Если мы будем рассматривать вещи с этой точки зрения — а я утверждаю, что только с этой точки зрения их и нужно рассматривать, — то честным скорее окажусь я. Сострадание — одно из самых похвальных человеческих качеств, это вы не станете отрицать. А если и попытаетесь отрицать, ваши доводы разобьет любая газета. В них теперь столько пишут о благотворной роли сострадания в самовоспитании человека и в моральном совершенствовании человечества. Следовательно, моя деревяшка будит и развивает в людях самые драгоценные качества. Это в высшей степени честный труд. А те животные инстинкты, которые она старается возбуждать с помощью своих кошачьих лапок? Мужчины и без того достаточно испорчены! Разве честно разжигать низменные инстинкты?
— Оставь в покое и тех и других. Говори только о себе. Ты мошенник и плут. Довольно образованный плут и потому еще более опасный. Ты вымогаешь у людей сострадание и таким образом ловко обкрадываешь их. Да и не только их! Ты перехватываешь гроши, предназначенные беднякам, — гроши, которые действительно могли бы облегчить их нужду. Ты не стесняешься играть роль инвалида. И ты виноват в том, что их всех считают жуликами и обманщиками.
Все это он выпалил сгоряча, без долгих размышлений. Артур Сукатниек уже чувствовал скуку и усталость. Не думая больше о ситуации и позах, он сел за стол. Повернулся так, чтобы не смотреть в бесстыжие глаза. Говорить больше не хотелось. В голове была только одна мысль: скорей бы избавиться от этого пройдохи.
А тот поудобней уселся на стуле. Провел рукой по затекшему колену, потом потрогал опухшую щеку.
— Вы опять валите в кучу разные вещи. С вами сговориться трудней, чем с полицией или с пасторами. В полиции свои пункты — я их знаю наизусть. Там никогда не отступают от заведенного порядка. А пасторы только сами говорят. При этом нужно только пониже склонять голову и иногда тяжело вздыхать. А если еще удается выжать из глаз слезу, то под конец получишь еще пятерку… Да, во-первых, о роли инвалида. Каждый из нас играет какую-нибудь роль. И вы тоже, сударь, только не обижайтесь, пожалуйста. Если бы вы разговаривали не со мной, а с самим собой, вы бы признали, что часто пытались казаться более умным, чем вы есть на самом деле, или более веселым, или больным, находчивым, сердитым — в зависимости от обстоятельств. Всякие бывают положения, и с этим приходится считаться. Готов биться об заклад, что и у вас бывали в жизни минуты, когда вы смеялись, а на самом деле вам хотелось плакать, и наоборот. Я разыгрываю роль инвалида, хотя сам здоровее любого рекрута, только что прошедшего комиссию и признанного годным. Вы сами видите, что разница здесь только в степени, а не в сущности. И потом говорить обо мне одном, не касаясь других, невозможно. Как мы будем говорить, к примеру, о навозном жуке, не сравнивая его с бабочками и другими красивыми насекомыми? Только путем сравнения и увидишь отличительные свойства каждой твари. Только так и можно решить, раздавить ли ее сапогом или взять на ладонь и погладить.