Ранние романы Шоу, при всей их незавершенности и недостатках, порой излишней растянутости и вялости действия, представляют в историко-литературном плане большой интерес: они позволяют проследить эволюцию художественной мысли Шоу на самом раннем этапе, пробуждение острого интереса писателя к постановке насущных социальных проблем. Здесь уже открывается обширное поле для завязывающихся поединков, столкновений и споров — предвестников драмы идей. В «скудные годы» материальных лишений Шоу подмечал неблагополучие в мире богатства и сословных привилегий: в повествовательном тоне рассказчика явственно слышатся юмор и ирония — он как бы примеривал доспехи сатирика, каким позже и предстал пред всем миром создатель первого цикла «неприятных пьес».
Ранние поиски Шоу, школа «парадоксального беллетриста» не прошли бесследно ни для Шоу-драматурга, ни для Шоу-новеллиста.
Пьесы Шоу сценичны и вместе с том читаются с таким же интересом, как романы. Остроумный, блестящий диалог, естественно и динамично развивающееся действие, и наряду с этим — пространные обрамления и ремарки. В пределах драматического жанра Шоу искусно использует повествовательный элемент, красочно рисующий и обстановку, и примечательные черты героев, и капризное течение действия, и по видимости неожиданные, но всегда художественно оправданные, парадоксальные перемены в атмосфере пьесы и в настроениях персонажей. Шоу-повествователь предпосылает диалогу пространную историю в «Избраннике судьбы», набрасывая выразительный портрет Наполеона и раскрывая «тайну» его возвышения, как завоевателя. В «Ученике дьявола» он рисует атмосферу борьбы Америки за независимость, в «Кандиде» — обстановку дома приходского священника Джемса Морелла. Шоу удачно использует возможности прозаического жанра для метких характеристик людей и обстановки, органически соединяя динамический диалог с повествованием в единое художественное целое.
Шоу-драматург, как и Шоу-критик, наконец, Шоу-публицист у нас более известен, чем Шоу-новеллист. Хотя рассказы создавались писателем в разные годы на протяжении всей жизни, печатались в различных журналах, выходили отдельными сборниками и были представлены в прижизненном собрании сочинений Шоу, у нас они (за исключением повести «Приключения чернокожей девушки, отправившейся на поиски бога» и рассказа «Чудесная месть») не переводились и почти неизвестны широкому кругу читателей. Между тем новеллы и повести Шоу занимают достойное место в его обширном литературном наследии. В них, как и во всем его творчестве, находит свое выражение острая социальная критика буржуазного строя, его установлений, морали, идей и иллюзий. При всех жанровых особенностях рассказы Шоу тесно связаны с его романами и пьесами общностью реалистического художественного метода, строем образов, ироническо-сатирической манерой письма.
Самые ранние рассказы относятся к периоду восьмидесятых годов прошлого века: они следуют за «романами несовершеннолетия». Создавая свои рассказы, Шоу всегда выступал против надуманных сюжетных «конструкций», сковывающих художественную мысль писателя. Шаблонным сюжетным схемам, в которые насильственно втискивается жизненное содержание, он противопоставлял естественное развитие «истории», которая должна заключать в себе богатое содержание и развиваться так же натурально, как натурально распускается бутон цветка, — все в нем прекрасно и вместе с том взаимосвязано и закономерно: он — явление живой жизни.
Рассказы Шоу обладают вполне определенной композицией, строго взвешенной, художественно логичной, хотя порой и парадоксальной. Отвергая мертвые искусственные схемы, рыхлую аморфность, Шоу-новеллист никогда не пренебрегал формой: просматривая его рукописи, убеждаешься, как много Шоу над ними работал, стремясь сделать художественную мысль яркой и выпуклой.
Шоу-новеллист занимателен и ироничен. Читатель ясно чувствует лукавую усмешку повествователя, принимающего различные позы и парадоксально сталкивающего житейски-повседневное, обыденное и необычное. Рассказ ведется то от лица самого автора, то от имени героя — именно того героя, которому наиболее естественно вести повествование. Реально-бытовой аспект изображаемой жизни порой сочетается со сказочно-фантастическим, гротескно подчеркивающим черты реальной действительности, как в рассказе «Новая игра — воздушный футбол» (1907). Традиционные библейские мотивы предстают в парадоксально-полемическом освещении: рассказчик — разрушитель установившихся мифов и представлений. Мотивы некоторых новелл («Дон-Жуан объясняет», 1887) предвосхищают появление таких больших социально-философских полотен, как «Человек и сверхчеловек» (1903). Эта перекличка с мотивами пьес заметна и в других новеллах и миниатюрах-юморесках. Некоторые из них перерастают рамки новеллы и приближаются к форме философской повести, как повесть-памфлет «Приключения чернокожей девушки, отправившейся на поиски бога» (1932).