Декабрь 1920 г.
Кончина праведника
(Свиток картин)
Перевод И. Львовой
Ребенок. Смотрите, сюда идет какой-то чудной монах! Смотрите все, смотрите все!
Уличная торговка суси. В самом деле, какой странный монах! Так неистово ударяет в гонг и при этом вопит…
Старик, торговец хворостом. Никак не пойму, чего он хочет, — на ухо туговат. Скажи, что он там кричит, а?
Жестянщик. Он кричит: «О будда Амида, отзовись! О будда Амида, отзовись!»
Старик. Да ну?.. Значит, он не в себе.
Жестянщик. Похоже на то.
Торговка овощами. Ах нет, это, наверно, блаженный праведник. Помолюсь-ка ему на всякий случай.
Торговка суси{306}. Но какое противное у него лицо! Разве у праведников бывают такие?
Торговка овощами. Грешно так говорить! Бог накажет…
Ребенок. Дю-дю, дурачок! Дю-дю, дурачок!
Монах-вельможа. О будда Амида, отзовись! Отзовись!
Собака. Гав!.. Гав-гав!..
Дама, идущая на богомолье. Взгляни, какой забавный монах!
Ее спутница. Эти блаженные, чуть только увидят женщину, того и гляди, привяжутся с какой-нибудь непристойностью. Хорошо, что он еще далеко, свернем скорее в сторону.
Литейщик. Э, да, никак, это вельможа из Тадо!..
Странствующий торговец ртутью. Слыхал я, что супруга его и дети день-деньской льют о нем слезы…
Литейщик. И все же вступить на путь будды, покинув ради этого даже жену с детьми, — что ни говорите, а по нынешним временам это замечательно!
Торговка сушеной рыбой. Что же тут хорошего? Поставь-ка себя на место брошенной жены и детей — поневоле зло возьмет, пусть даже не женщина разлучила, а сам будда!
Молодой самурай. А ты права. В этом есть свой резон! (Хохочет.)
Собака. Гав-гав!.. Гав-гав!..
Монах-вельможа. Отзовись, будда Амида!.. Отзовись! Отзовись!..
Самурай — всадник. Эй, коня напугал, отче!.. Стой, стой!..
Слуга, несущий за ним поклажу. На блаженного и рука не поднимется…
Старая монахиня. Всем ведомо, что монах этот был прежде злодеем, любившим пуще всего убийство… Поистине благо, что он обратился на путь истины.
Молодая монахиня. Да, верно, страшный был человек… Не только убивал все живое, охотясь в лесах и на реках, но, бывало, не раз стрелял в простолюдинов, в нищих…
Нищий с сандалиями в руках. Вовремя же я его повстречал. Случись это на недельку раньше, стрела, возможно, пробуравила бы мне дырку в брюхе.
Торговец каштанами. С чего бы это такой душегуб вздумал постричься?
Старая монахиня. Да, чудеса… Наверное, была на то воля будды.
Торговец маслом. А я думаю, не иначе как в него вселился тэнгу{307} или другая нечистая сила.
Торговец орехами. Нет, по-моему, не тэнгу, а лисица.
Торговец маслом. По говорят, что именно тэнгу в любую минуту может оборотиться буддой…
Торговец орехами. Сказал тоже… Не только тэнгу… И лиса на это мастерица.
Нищий. Выберу-ка я минутку, стащу горсточку каштанов да суну в мешок для подаяний…
Молодая монахиня. Ой, смотрите, куры все забрались на крышу, — верно, гонга испугались…
Монах-вельможа. О будда Амида, отзовись! Отзовись!
Рыбак. Вот еще нелегкая принесла! Сколько шума наделал!
Его приятель. Что это там? Какой-то нищий бежит сюда?
Дама-путешественница с длинной вуалью и под зонтиком. Ах, как ноги у меня устали! Этому нищему и то позавидуешь!
Ее слуга. Осталось только перейти мостик, и за ним сразу город.
«Сомнение»
Рыбак. Заглянуть бы разок под эту вуаль…
Его товарищи. Смотри, пока мы по сторонам зевали, наживку-то оборвало…
Монах-вельможа. О будда Амида! Отзовись! Отзовись!..
Ворона. Карр!.. Карр!
Женщина, сажающая рассаду в поле. «О кукушка! Словно в насмешку поешь ты, когда я гну спину в поле…»
Ее подруга. Какой смешной монах, правда?