Дорога в деревню S., которая шла по побережью, огибала высокую дюну и сворачивала в противоположную от пляжа сторону. Море спряталось за дюной, и шум волн едва доносился. Но росшие повсюду кустики травы, выбросив черные метелочки, не умолкая шелестели на ветру, дувшем с моря.
— В этом краю, кажется, растет морской рис… N.-сан, как здесь называют эту траву?
Я сорвал травинку и протянул ее одетому в короткое летнее кимоно.
— Нет, по-моему не спорыш… Как же она называется? Х.-сан, наверно, знает. Он местный, не то что я.
Мы тоже слышали, что N. приехал сюда из Токио зятем. Кроме того, мы еще слышали, что его жена-наследница как будто летом прошлого года, родив мальчика, ушла из дому.
— И в рыбе Х.-сан смыслит куда лучше, чем я.
— Вот как, Х.-сан такой ученый? А я думал, он знает толк только в фехтовании.
X., хотя N. так говорил о нем, лишь весело улыбался, продолжая тащить палку для лука.
— М. -сан, вы тоже, наверно, чем-нибудь занимаетесь.
— Я? Я, это… я только плаваю.
Закурив, N. стал рассказывать о биржевом маклере из Токио, которого в прошлом году во время купанья укусила маленькая рыбешка. Этот маклер, что бы ему кто ни говорил, упорно доказывал, что нет, его укусила не эта рыбешка, а совершенно точно — морская змея.
— А морские змеи в самом деле существуют?
На этот вопрос ответил лишь один человек — высокого роста, в панаме. Это был X.
— Морские змеи? Морские змеи и правда водятся в нашем море.
— И в это время тоже попадаются?
— Ну, еще бы, хотя редко.
Мы, все четверо, рассмеялись. Тут нам повстречались двое ловцов нагарами (нагарами — один из видов моллюсков), тащивших корзины для рыбы. Оба они были крепкого сложения, в красных фундоси. Тела их блестели от воды, но вид был грустный, скорее даже жалкий. Поравнявшись с ними, N. коротко ответил на их приветствие и сказал:
— В баньку бы сейчас.
— Занятию их не позавидуешь.
Мне показалось, что я ни за что не смог бы стать ловцом нагарами.
— Да, никак не позавидуешь. Ведь им приходится далеко заплывать, а сколько раз нырять на дно…
— А если к фарватеру унесет, ни за что не спастись.
Размахивая палкой, X. рассказывал о разных фарватерах.
Большой фарватер начинается в полутора ри от берега и тянется в открытое море… Об этом мы тоже поговорили.
— Постойте, Х.-сан, когда же это было? Помните, прошел слух, будто появился призрак ловца нагарами.
— Осенью прошлого… нет, позапрошлого года.
— На самом деле появился?
X. рассмеялся.
— Да нет, никакой призрак не появлялся. Просто неподалеку от моря, у горы, есть кладбище, а тут еще всплыл скрюченный, как креветка, утопленник — ловец нагарами, вот и пошли слухи, и хотя вначале никто всерьез их не принимал, но тем не менее остался неприятный осадок — это уж я точно знаю. Вдобавок однажды вечером на кладбище выследили человека в унтер-офицерской форме и решили, что это и есть призрак. Хотели было его поймать, но не удалось. Там оказалась только девушка из веселого дома, которая была обручена с погибшим ловцом нагарами. Рассказывали, что временами слышится голос, который зовет кого-то, и мелькают огоньки, — ну и началась паника.
— И что же, эта девушка ходила туда нарочно, чтобы пугать людей?
— Да, ежедневно примерно в двенадцать часов ночи она приходила к могиле ловца нагарами и скорбно стояла там.
X. старался рассказывать с юмором, но никто не смеялся. Больше того, все без видимой причины притихли и молча продолжали свой путь.
— Хватит, пора возвращаться.
Когда М. сказал это, мы шли по безлюдному берегу, ветер утих. Было еще достаточно светло, чтобы на бескрайнем прибрежном песке можно было увидеть следы ржанок. Но море, пенясь каждый раз, когда волны, накатываясь на берег, прочерчивали полукружья, становилось все темнее и темнее.
— Ну что ж, прощайте.
— До свидания.
Расставшись с X. и N., мы не торопясь возвратились с побережья, где стало прохладно. На побережье, мешаясь с шумом волн, ударявшихся о берег, до нас временами доносились чистые голоса цикад. Это были цикады, стрекотавшие в сосновом лесу по меньшей мере в трех тё отсюда.
— Послушай, М.!
Я отстал и шел в пяти-шести шагах позади М.
— Что такое?
— Может, и нам податься в Токио?
— Да, неплохо бы.
И М. стал весело насвистывать «Типеррэри»{486}.
7 августа 1925 г.