- Обещаю подумать, - нервно заламываю пальцы. – Мне не просто вот так взять и сделать вид, что между нами с тобой ничего не произошло, но я буду стараться ради Филиппа, - выдаю ответный ход.
Аня молчит, а потом все же тихо произносит:
- Между вами все серьезно, да?
Я отвечаю не сразу.
- Да, - выдыхаю.
Аня еле слышно смеется.
- Мне тяжело в это поверить! – признается одноклассница. – После смерти Майи он бы просто.... раздавлен! Ты даже представить не можешь, в каком состоянии он был! И что он делал! – девочка устало трет глаза. - Но, видимо, он был прав, когда сказал, что с тобой впервые почувствовал себя живым за долгое время! И знаешь что! – Аня останавливается. – Я благодарна тебе за это! Пусть Фил и не верит, что мы желаем ему добра, но мы рады за него! Честно.
Аня слегка краснеет. Без косметики и лживых масок я вижу в ней другого человека: доброго, бескорыстного и любящего. Я не знаю, что сказать и лишь киваю.
- Ты почему мне ничего не отвечаешь! – вдруг около фонтана появляется разгневанная Маша в свадебном платье.
- Я....не слышала, когда ты звонила! – растерянно отвечаю.
- Ну и как тебе? – Маша начинает крутиться передо мной в платье.
- Мне кажется это оно! – ликует Маша.
- Да, определенно! – соглашаюсь. Аня выглядит такой же растерянной, как и я.
- Это Маша, - представляю девушке. – Моя будущая мачеха.
- Как-то она чересчур молода и красива для мачехи! – шутит Аня и я не могу сдержаться и смеюсь в ответ.
- Ну...это после специального зелья. Она пьет его каждое утро! – начинаю так же шутить и напряжение уходит. – Это мой йогурт!
Аня смеется громче.
- Ну так что? Берем? – требует ответа Маша, поднимая края платья.
- Да, - отвечает Аня. – Надо брать!
- Я тоже так думаю, - соглашаюсь с одноклассницей.
Маша удаляется обратно в бутик, а я снова остаюсь с Аней наедине.
- Ты подумай, ладно? – просит девочка.
- Хорошо, - говорю, но уже знаю какое решение я приму.
***
Дома Маша еще раз примеряет платье. Отец уехал по рабочим делам и нас только двое сейчас. Накружившись в вальсе с друг дружкой, мы, обессилив, падаем на диван.
- Как думаешь, ему понравится? – интересуется мачеха.
- Я думаю, ему понравится абсолютно все, чтобы ты не надела! – шумно дышу.
- А у твоего отца было много женщин после смерти твоей матери? – вдруг задает Маша странный вопрос.
Я задумываюсь:
- Может они и были конечно, но я о них не знаю! – встаю и нахожу в холодильнике новую банку с мороженым. Но возвращаюсь на диван уже с двумя ложками.
- Он сильно любил твою мать? – продолжает Маша, пока я ныряю ложкой в ведро. Я замираю. В голове всплывает тот момент, когда мама и отец были еще совсем молодыми. Я, трехлетняя, сижу за столом в нашей старенькой квартирке хрущевке и ем подгоревший хворост. Отец кружит маму на руках, а она смеется так сладко и звонко, что кажется будто с неба спустился ангел. Неприятный ком встает поперек горда. Я обещала себя не думать о маме и даже не вспоминать никогда ее лицо, потому что потом бывает очень больно. А я не хочу больше страдать!
- Нет, - говорю я не своим голосом и сглатываю. – Не сильно, - отвечаю, чтобы не обидеть Машу.
- А если правду? – настаивает Маша. Я пытаюсь сдержать слезы в глазах, но у меня не получается. И почему Фила нет рядом? Он мне так нужен сейчас! Маша хочет меня обнять, но я выставляю руку между нами.
- Я могу испачкать платье, - останавливаю девушку.
Потом успокаиваюсь и произношу:
- Да, он любил ее! Но мне почему-то думается, что тебя он будет любить гораздо сильнее. Пусть не сейчас! Но в будущем обязательно! – не скрываю. – Потому что у вас впереди еще целая новая жизнь! Понимаешь? А моей матери больше нет! И раз он не умер тогда вместе с ней, а продолжил жить, значит, Бог вознаградит его за это!
В какой-то момент мне кажется, что я описываю свою ситуацию: а именно говорю про себя, Фила и Майю. Маша не находит слов и только ошарашенно таращится на меня.
- Я пойду, можно? – отпрашиваюсь у Маши и убегаю в свою комнату. Закрываюсь на щеколду и даю волю слезам. В последнее время я стала такой плаксой!. Нарыдавшись в волю, начинаю снова думать об этом красивом мальчике-футболисте, которого сейчас нет рядом. Руки так и чешутся прикоснуться к нему. Такая сдержанная недотрога ранее в лице самой себя жутко бесит меня сейчас. Зачем было терять столько времени?