- Значит, вот ты о чем думаешь? – парирует она. – Оказаться в моей спальне! Все-таки ты маньячишь, Фил! Признайся!
Я начинаю смеяться. Не понятно почему, но мое настроение улучшается и мне становится по-настоящему весело и хорошо.
- Зачем звонишь? – наконец спрашивает Влада.
- Химик просил передать тебе задание.
- Мог просто написать, - поясняет она. – Не обязательно было меня будить! – фыркает одноклассница.
- Ничего страшного…летучие мыши уложат тебя обратно! – выдаю и слышу короткий девичий смешок в ответ. – Записывай! – командую. И Влада подчиняется. Я надиктовываю ей пропущенную контрольную. – Только не списывай из решебника! Химик это не уважает!
- Мне это не потребуется, - надменно отвечают Влада.
Снова виснет пауза. Нужно класть трубку … но мне этого не хочется. И поэтому мы просто молчим.
- Ну пока! – первая шепчет Влада. Нотки ее тихого голоса приятно ласкают мой слух. Вплоть до мурашек. Это приятно!
- Пока, - говорю, но не сбрасываю.
- Клади! – злится она и цедит по слогам.
- Ты первая.
- Боже! – выдыхает девочка. – Мы как эти сумасшедшие парочки. Сейчас стошнит! Все! Я отключаюсь! Спасибо, что передал задание, - бросает она напоследок и не слышит моего:
- Выздоравливай!
В телефоне разносятся гудки. Я долго еще их слушаю, пока в моей голове из стороны в сторону проносится одна мысль: «Мне скучно без нее в школе! И я хочу, чтобы она вернулась как можно быстрее!». Скорее всего, это дружеский позыв, но факт остается фактом.
20
В субботу я просыпаюсь уже девятнадцатилетним. И опять со стояком!
- Чего тебе не емется? – обращаюсь к своему члену. Я прохожу к комоду, на котором покоится фотка Майи в красивой рамке.
- Привет, малышка! – целую фотографию и сразу пытаюсь вспомнить запах волос девушки. Это получается без труда. Ромашки и фиалки одновременно. Потом я снова ложусь, прижимая к груди рамку. Закрываю глаза и на мгновенье пытаюсь представить как будто бы Майя не умирала. Сегодня бы я заехал за ней в семь вечера. Она вышла бы в своих любимым ботинках с квадратным носом со шнурками. Один из шнурков бы болтался, и я, конечно бы, его завязал. Потом прикоснулся бы к ее ноге и повел пальцами бы до самого бедра, задирая ее шифоновое платье. Она любила такие платья. Немного не по сезону, но Майе они нравились. И очень шли. Почти все мальчишки школы были в нее влюблены. В ее нежность и женственность. Такой девчонки не было и не будет больше никогда! Я почти верю в то, что у меня в голове, в свою бурную фантазию, но, когда открываю глаза, реальность отрезвляет меня. Майи больше нет! И мой член не имеет права вот так стоять по утрам и хотеть секса! Это просто неуважительно по отношению к этой девушке!
- Сынок! – стучится мама в дверь. – Можно войти? Мы с папой хотим тебя поздравить! – просятся они.
- Подождите! - кричу я и укладываюсь на кровать, зажимая этот достающий меня член ногами. Сверху накидываю покрывало. – Заходите! – разрешаю родителям войти.
Открывается дверь, и мама появляется на пороге с огромным шоколадным тортом, на котором горят девятнадцать свечей. Родители начинают петь хэппи бездэй, как будто мне восемь лет.
- Мне девятнадцать исполнилось! – напоминаю, но все равно внутренне растворяюсь в таком приятном чувстве, как осознавание того, что тебя любят!
- Ну, для нас ты всегда будешь маленьким обормотом с разбитыми коленками! – улыбается отец. Его добродушное лицо немного постарело с прошлого года. Моя вина. Я много чего натворил. И родителю пришлось расхлебывать последствия моих дурных поступков. Но он никогда не винил меня. Отец понимал почему я все это делаю. Из-за сжирающей боли и пустоты, что образовались после смерти Майи. А еще злобы на весь мир. Мне казалось, что ненавижу я его оправданно. Ведь он так жестоко поступил со мной, отобрав любимого человека!
- С Днем Рождения! – мама целует меня в лоб. – Загадай желание! – просит она.
- Я не знаю о чем просить, - честно признаюсь. – Только то, чтобы у вас все было хорошо!