- Я уточню, - женщина поднимает трубку и объясняет ситуацию. – Тут парень интересуется, они сегодня с девушкой привезли пожилого мужчину. Недавно совсем, - она переводит свой взгляд на меня. – У него есть родные?
- Он что умер? – сглатываю.
- Нет. Просто ему в дальнейшем понадобится уход. Через три дня его переведут в общую палату. Можете прийти и навестить его в приемные часы.
- Значит, все нормально?
- Пока в реанимации. Но приступ снят. Он астматик, как выяснилось. Хорошо, что вы вовремя рядом оказались. Так бы и задохнулся!
- Я и не знал, что у него астма, - признаюсь. – Он при нас никогда не задыхался раньше.
- Ну, - женщина пожимает плечами. – Как видишь, не все мы хотим, чтобы другие знали о наших слабостях, - бьет она прямо в точку и я сразу думаю о Владе. Через несколько минут возвращаюсь в кабинет с еще одним стаканом чая. Медсестры уже нет, а Влада сидит на кушетке и растирает свое мягкое место с правой стороны.
- Знаешь, это было больно! – злится она. – И я не просила делать мне укол!
Я прекрасно слышу вот эти ее хорошо знакомые, нарывающиеся на драку нотки в голосе.
- Давай, я поглажу, - улыбаюсь.
- Перебьюсь! – язвит Влада.
- На, пей, - протягиваю ей стакан.
- Я уже и так в туалет хочу, - признается девочка. – А ты решил в меня весь чайник сегодня влить?
Я подхожу вплотную и трогаю девочку за руки. Теплые. Очухалась.
- Ладно, - не спорю. – Давай, я тебя домой отвезу.
- Конечно отвезешь! Не пешком же мне идти! И ты, вообще, видел на кого я похожа? – возмущается она.
- На человека, который ценой своей жизни пытался спасти старика! – обрубаю ее самобичевание.
Влада опускает глаза.
- Прекрати на меня так смотреть! – приказывает одноклассница.
- Как? – теряюсь.
- Словно ты меня знаешь! – она тычет в меня пальцем. Потом разворачивается и уходит. Я плетусь следом и мы покидаем больницу в полном молчании. В машине прохладно и Влада снова начинает стучать зубами.
- Что со мной опять? – не понимает девочка.
- Это последствия от укола. Скоро начнешь расслабляться.
Врубаю сразу печку на максимум, хотя знаю, что так делать нельзя. Но если печка сгорит, так и быть, починю. В машине становится теплее и Влада стучит зубами уже не так интенсивно. А потом и вовсе перестает. Мы покидаем территорию больницы. Машина плавно выезжает на проезжую часть. Я молчу, а в голове у меня постепенно начинает складываться одна большая мозаика. Я изредка кидаю взгляд на соседку. Она сначала смотрит в окно, но потом не выдерживает:
- Что? – грубит Влада. Мой рот расползается в улыбке.
- Слушай, зачем ты вытворяла все эти гадости в школе? – приступаю к подкреплению своей теории. – Ведь была же какая-то конечная цель?
- О чем ты? – поддельно удивляется Влада, но я чувствую, как она начинает нервничать. – Какая цель?
- Я о твоем плохом поведении, – ставлю воздушные кавычки. – Признайся, ведь ты это все специально делала?
Глаза девочки бегают по салону.
- Что за бред, – бурчит она. – Я себя обычно так и веду!
- Это мне говорит человек, который на уроке литературе напрочь разгромил идею самопожертвования? – уточняю.
- Да, - кивает Влада.
- А потом ломанулся на проезжую часть на красный, ни о чем не думая, потому что на остановке упал какой-то старик! – опять напоминаю. Влада замолкает. - Хотя всем доказываешь, что ты конченная дрянь.
Влада обиженно дуется рядом и смотрит в окно.
- А еще потом бегаешь и извиняешься перед Антоном за то, что была чересчур груба с ним, – произношу рядом с ее ухом.
- Он же обещал, что не скажет! – наконец выходит из себя девочка и ее лицо краснеет от гнева. Я улыбаюсь, включаю поворотник и паркуюсь вдоль дороги в разрешенном месте.
- А он и не говорил! Я сам догадался, – поворачиваюсь к соседке и долго смотрю в ее глаза. Сначала вижу в них взрыв. Ее зрачки продолжают увеличиваться. Потом она разжимает губы и собирается что-то мне процедить обидное, но ничего этого не происходит, и девочка просто открывает дверь и выходит из машины.
- Влада! Стой! – я, внезапно перепуганный, вываливаюсь следом и быстро догоняю ее.