В итоге, стиснув зубы, я всё-таки отошёл от комнаты брата и спустился вниз по боковой лестнице, не желая пересекаться с Элеонорой, которая обычно зависала в гостиной. И, когда проходил мимо столовой, услышал голос Тёмы. Он там сидел за столом с горой учебников и разговаривал с кем-то по телефону.
– Да, братан, да всё... Меня дома закрыли, давайте как-нибудь пока без меня, – говорил он устало. – Ну а что я могу сделать? Я понимаю, что подвожу вас, но объяснять это моему отцу бесполезно, поверь.
Я остановился, прислонившись к стене.
– Вот сижу, готовлюсь по учёбе, подтягиваю свои знания, – продолжал Тёма. – Не, братан, я не хочу снова вас подвести. Ищите другого солиста, я серьёзно говорю. Всё, я решил. «Осколки нашего мира» – теперь это ваша группа. Мои песни, которые репетировали, можете исполнять, я разрешаю. Я всё равно теперь буду заниматься музыкой только в качестве хобби.
Пауза.
– Да чё ты материшься? Ну не могу я по-другому, не могу, понимаешь? Я бы очень хотел, но у меня есть отец, у меня есть семья, с которой нужно считаться! Я правда сейчас должен бросить все силы на учёбу. Извини, братан… Я потом, может быть, приду на ваш концерт. Давай, удачи.
Я прикрыл глаза и мысленно выругался. Блин… Бедный Тёма. Стало так паршиво за него, я даже не знал, что сказать или сделать.
Отец добился своего, Тёма всё-таки отказался от группы. А ведь столько о ней мечтал.
Похоже, нас породил на свет человек, у которого вместо сердца калькулятор.
Загруженный этими мыслями, я побрёл дальше по коридору в сторону выхода, так и не показавшись брату на глаза.
Но вдруг прямо передо мной открылась дверь уборной, и оттуда вышла Милана. Мы едва не столкнулись.
Я никак не ожидал её здесь увидеть. Растерялся в первое мгновение, смотрел на неё, чувствуя, как внутри поднимается буря из самых разных эмоций.
Уже собирался сказать «привет», как вдруг Синицкая ни с того ни с сего порывисто обняла меня. Очень крепко, будто безумно скучала.
По моему телу прокатился жар.
Сам не понял, как обхватил её в ответ, а потом впился в губы, теряя контроль над собой. Хотя прекрасно понимал, что в любой момент из столовой может выйти Тёма и увидеть нас. Или Элеонора, которая сейчас тоже находилась где-то в доме.
В конце концов, я просто затолкал Милану обратно в уборную, запер за нами дверь изнутри. И, придавив Милану бёдрами к мраморной столешнице раковины, продолжил терзать её сладкие губы. Обнимать и поглаживать, жадно вдыхая её нежный запах.
Она ничуть не возражала. Наоборот, страстно отвечала мне, и это сводило с ума.
Я никогда никого так не желал. Никогда и ни с кем не получал такого удовольствия от простых поцелуев. Я готов был съесть её. Это реально напоминало какое-то безумие.
Мой рациональный мозг никак не мог найти объяснение этому феномену. Хотя в тот момент он его и не искал. Этим мозг займётся позже и сломается нафиг. А тогда он пребывал в какой-то грёбаной нирване, как и я сам.
Не знаю, к чему бы всё это привело. Кажется, я снова забылся и начал позволять себе лишнее. Полез руками Милане под кофту. И она тут же затормозила меня. Оторвалась от моих губ, уперлась ладонями в мою грудь и часто зашептала:
– Подожди, подожди, подожди...
Я послушно остановился. Посмотрел в её широко раскрытые, немного неадекватные глаза. Да я и сам в тот момент был абсолютно невменяемым.
– Я должна вернуться к Тёме, – выдохнула Милана, на мгновение зажмурившись и облизав покрасневшие от наших поцелуев губы. – Он там ждёт меня. Мы с ним занимались по учёбе.
Мне хотелось сквозь зубы процедить: «Подождёт». Но в итоге я просто промолчал. Только и назад не отступил, чтобы позволить ей беспрепятственно спрыгнуть со столешницы раковины. Продолжал стоять на месте, опираясь руками на эту самую столешницу по обе стороны от колен Миланы. Все мышцы в теле до предела напряглись – я не хотел отпускать её, всё во мне противилось этому.
Какое-то время мы молча смотрели друг другу в глаза. А потом она тихонько вздохнула, снова прикрыла веки на секунду. А потом открыла и посмотрела на меня совершенно по-новому.
– Лёша, мы должны ему всё рассказать. Про нас, – тихо произнесла она. Её нижняя губа едва заметно дрогнула на последнем слове.
До моего затуманенного мозга медленно дошёл смысл услышанного. И я тут же отчётливо представил, как сейчас беру Милану за руку, вывожу из туалета навстречу ожидающему её Тёме… И говорю: «Братишка, мне очень жаль, но девушка, которую ты любишь, теперь со мной».