– Надо же, какая ты злопамятная оказалась. Всё изменилось.
Мы снова помолчали недолго.
– А что было бы, если бы Тёме я не нравилась? – бесцветным голосом поинтересовалась Милана.
Я шумно втянул носом воздух, представив на секунду такую ситуацию и офигев от того, насколько это было для меня желанным раскладом…
– Тогда бы ты никуда от меня не делась, – ответил я, бросив на неё жадный взгляд.
Милана слегка покраснела. Сглотнула и опустила глаза на свои колени.
– Но не судьба, да? – почти прошептала она.
– Милан... – Я запнулся, подбирая слова. – Сейчас просто неподходящий момент. У Тёмы куча проблем. Он только что отказался от группы, отец на него давит, я не хочу его добивать...
– Я понимаю.
– Нам просто нужно подождать.
– Думаешь, когда у Тёмы всё наладится, ты сможешь ему рассказать? – пытливо посмотрела она на меня.
От её слов что-то неприятно съёжилось в груди. Но я кивнул.
– Да. Немного позже я скажу ему, что ты мне нравишься. И это взаимно. Тёме придётся это принять.
– А если он не примет? Если никогда потом тебя не простит?
В глубине души у меня было именно такое предчувствие. Что он никогда не простит. Но я хотел верить, что ошибаюсь.
– Тёма – добрый. Он простит, – сказал я вслух.
– А ты бы сам его простил за подобное?
– Я бы простил, – ответил я, ни капли в этом не сомневаясь.
Для Тёмы я бы всё сделал. Если бы он влюбился в девушку, которая мне нравилась, и она ответила бы ему взаимностью – я бы сразу же отказался от неё. Даже если бы она сильно мне нравилась. Как Милана, например.
Но я не был таким чувствительным и ранимым, как Тёма. Я давно научился сдерживать свои эмоции, он же этого совершенно не умел. Именно поэтому мне было так сложно рассказать брату правду. Мысль о том, что он возненавидит меня, разрывала душу на части. Я ведь тоже потом этой ненависти не смогу ему простить.
Остаток пути мы с Миланой ехали в молчании. Я украдкой бросал на неё взгляды, думая о том, как же сильно она мне нравится.
Не знаю, как я умудрился не разглядеть её сразу… Может, я тогда на время ослеп?
Чувства к ней были такими новыми, сумасшедшими, пугающими…
Впервые в жизни мне хотелось не просто переспать с девушкой, а получить от неё гораздо больше. Хотелось быть с ней. По-настоящему. Ухаживать, водить на свидания, дарить цветы. Держать за руку, целовать, пока губы не опухнут. Писать сообщения перед сном и утром, сразу, как только проснусь. Обнимать у всех на виду, показывая, что она моя. Что мы вместе.
Но по закону подлости я не мог ничего из этого сделать. Пока.
Потому что Артём её первый заметил. Разглядел, оценил, влюбился.
Потому что он просил меня, как брата, помочь ему завоевать эту девчонку.
Но не такой помощи Тёма от меня ждал…
Я чувствовал себя последней свиньёй. Просто мразью какой-то. И это было невыносимо.
Остановившись возле дома Миланы, я заглушил двигатель и развернулся к ней.
Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, будто чего-то ждала. А мне невыносимо хотелось к ней прикоснуться. Больших усилий стоило этого не делать.
Но в конце концов я всё-таки не смог удержаться. Протянул руку и взял её ладонь в свою. Наши пальцы переплелись. И у меня пульс подскочил – просто от вида наших соединённых рук.
Я поднял глаза и уставился на её губы. Так сильно хотелось снова их поцеловать.
Наклонился, приблизился к её лицу...
Но Милана вдруг резко отстранилась, высвободив руку из моей.
– Нет, – закрутила она головой. – Мне кажется, нам не стоит этого делать...
Я непонимающе смотрел ей в глаза несколько долгих мгновений, прежде чем сумел заставить себя включить мозг.
– Ты права, – выдохнул я, откидываясь на спинку сиденья.
Милана отстегнула ремень.
– Мне пора, – сказала она, собираясь покинуть машину.
– Подожди, – поймал я её за запястье. – Я всё решу. Дай мне время.
Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом кивнула.
– Хорошо.
Милана вышла из машины и, не оборачиваясь, пошла к подъезду.
Я смотрел ей вслед, пока дверь за ней не захлопнулась. Потом завёл двигатель и поехал.
Когда я вернулся домой, Тёма вылетел меня встречать чуть ли не на крыльцо.
– Ну что, ты отвёз её? – нетерпеливо спросил он, сверля меня взволнованными глазами. – Удалось поговорить? Она не обижается на меня?
Я растерянно моргнул.
– Нет, Тём. Она вообще адекватно восприняла выходку твоей матери. Не злится и не обижается на тебя, понимает, что ты тут ни при чём.