Артём выдохнул с облегчением, проведя рукой по лицу.
– Слава богу. Я так боялся, что она после этого вообще не захочет со мной общаться...
– Брось, – слегка поморщился я, ощущая растущую тяжесть в груди. – А что Элеонора ляпнула ей? Милана не захотела мне рассказывать.
– Ну типа, что она из бедной семьи и со мной общается из-за денег, – закатил глаза Артём.
– Ясно.
– Знаешь, я порой вообще маму не понимаю. И отца тоже. Блин, я вообще сам предпочёл бы родиться в обычной семье, как у Миланы, но только чтобы родители были нормальные! А не как у нас, больные на всю голову… – зло процедил брат, обхватив ладонью свой кулак и хрустнув пальцами.
– Всё будет хорошо, Тём, – хлопнул я его по плечу. – Отец успокоится, ты подтянешь учёбу и снова будешь заниматься музыкой.
– Нет, – покачал головой Артём. – Отец всё равно не даст мне петь в группе. Да и пофиг! Если честно, мне уже на всё пофиг… Пусть будет так, как он хочет.
– Да всё будет нормально, я тебе говорю, – возразил я, подходя ближе. – Просто научись распределять время между репетициями и учёбой, чтобы одно не наносило ущерб другому. И отец оставит тебя в покое.
– Думаешь?
– Знаю.
– А я вот сомневаюсь. Точнее, я уверен, что он мне один фиг не даст. Но всё равно спасибо тебе, Лёх, за поддержку.
Артём посмотрел на меня с печальной благодарностью. А потом вдруг сделал шаг и крепко обнял – я даже растерялся на миг от неожиданности.
– Братишка, – прошептал Тёма, похлопывая меня по спине. – Я так рад, что ты у меня есть. Если бы не ты, я бы, наверное, уже свихнулся с этими предками.
Я заставил себя поднять руки и обнять брата в ответ.
В горле встал ком.
– Я тоже рад, – сказал я предательски просевшим голосом. – Что ты у меня есть.
И это было чистой правдой.
Тёма вообще был единственным моим родным человеком, кого я любил и по-настоящему считал своим близким.
59 глава
Три недели спустя
Милана
Правильно говорят: бойтесь своих желаний.
Я так сильно не хотела заниматься с Артёмом, что это почти доводило меня до отчаяния. Совесть не позволяла отказать ему в помощи, но каждая мысль о предстоящих занятиях заставляла испытывать сильнейшее отторжение. И в итоге получилось так, что я просто не сумела Тёме помогать. Вселенная решила всё за меня.
Игорь где-то подцепил жёсткий вирус.
Началось всё безобидно – он слегка покашливал и шмыгал носом. Но к вечеру брата уже трясло от озноба, а градусник показывал тридцать девять. Мама металась по квартире, перерывала аптечку, звонила врачу и без конца протирала Игорька уксусной водой.
А потом посмотрела на меня усталыми глазами и сказала:
– Милана, давай подключайся. Мне завтра на работу рано вставать, ты будешь ухаживать за братом. Я тебе сейчас всё объясню, как и что ему давать. В течение дня придёт врач, внимательно его выслушаешь и всё запишешь, что скажет…
Я слегка запаниковала: вдруг что-то неправильно пойму или не так запишу назначение врача.
– Мам, может, ты возьмёшь больничный?
Мама отреагировала остро.
– Издеваешься? Я тогда в два раза меньше зарплату получу. У тебя же всё равно каникулы, трудно за братом присмотреть?
– Нет, конечно, я помогу, – тут же сдалась я.
А что ещё мне оставалось?
Кроме меня действительно было некому. Гена тоже работал, а Эльке мама не доверила бы ухаживать за больным братом – та ещё наделала бы делов.
И вот я просидела все каникулы дома. Пичкала Игорька лекарствами, измеряла температуру каждые два часа, отпаивала водой и травяными чаями, варила куриный бульон, проветривала комнату, меняла постельное бельё. Читала вслух книжки, когда ему становилось скучно. Включала мультики. В игры на телефоне мама запретила ему играть – от этого могла ещё выше подняться температура.
Зато у меня появилась железная отмазка, чтобы не заниматься с Артёмом. Он, наверное, огорчился, но вида не подал. Написал мне длинное сообщение, где извинялся за то, что отвлекает меня от семейных дел, обещал сам заниматься, в крайнем случае, обратиться за помощью к брату.
Я ответила коротко: «Спасибо за понимание. Удачи с учёбой».
И выдохнула с облегчением. Хоть что-то хорошее в этой ситуации. Как говорится, нет худа без добра.
Игорь поправился как раз к началу второй четверти. Температура спала, кашель прошёл, щёки снова порозовели. Он радостно собирался в школу, сам, без моих напоминаний, заполнил дневник и сложил все учебники. А я чувствовала себя такой уставшей, что даже не хватало сил подготовиться к учёбе самой. Да ещё и горло начало саднить. А к ночи меня знобило так, что зуб на зуб не попадал. Градусник показал тридцать девять и два.