А потом понял – мать Тёмы была настолько пьяной, что еле держалась на ногах. Шла, шатаясь, цепляясь за воздух руками, ища несуществующую опору. Водитель такси, открывший ей дверь, вовремя сообразил подстраховать её и проводил практически до крыльца, придерживая под локоть.
Она даже не замечала меня, хотя я шёл от своей машины параллельно, всего в паре метров.
Поравнявшись со мной, таксист взглядом предложил мне его заменить, чтобы Элеонора не распласталась на ступеньках, так и не дойдя до дома. Я кивнул ему и подошёл ближе, беря её за локоть.
– А, это ты? – пьяно хмыкнула она, кое-как сфокусировав на мне взгляд.
Смотреть на неё было противно. Размазанная помада, растрёпанные волосы, пальто съехало на бок.
– Ты чего так надралась? – спросил я, поморщившись от запаха алкоголя.
– О, какой же ты невоспитанный хам! – протянула она, театрально закатив глаза. – Хотя что ещё ожидать от такого, как ты?
Я стиснул зубы, сдерживая желание послать её куда подальше.
– Отец где? – спросил я вместо этого. Меньше всего хотелось с ней пьяной в хлам возиться.
Она криво ухмыльнулась:
– Откуда мне знать? Наверное, с очередной своей шлюхой!
Мне было мерзко прикасаться к ней даже через одежду. Буквально тошнило от одного приторного запаха её духов, смешанного с перегаром. Но я понимал, что не могу оставить Тёмину мать здесь одну – она точно навернётся где-нибудь на крыльце и разобьёт себе нос.
Не слишком деликатно я потянул её за локоть к двери.
– Пошли домой…
Но она вдруг упёрлась каблуками в плитку и посмотрела на меня максимально осмысленным для такого состояния взглядом:
– Давай, пожалуйста, зайдём с бокового входа? Не хочу, чтобы Тёмочка увидел меня такой...
Я даже опешил на мгновение от такой просьбы. Не ожидал, что у этой женщины всё-таки имеются зачатки какой-то совести. Впрочем, моё презрение к ней от этого меньше не стало.
Тем не менее, я всё-таки повёл её вокруг дома к боковой двери.
Мы тихонько зашли. Она сбросила туфли прямо на пороге, я помог ей снять пальто и быстро скинул свою куртку. Но Элеонора не прошла и нескольких шагов, как начала заваливаться набок.
Мне пришлось перекинуть её руку себе через шею и вести, практически волоча за собой. Но её ноги заплетались, и в итоге я не придумал ничего лучше, чем подхватить мачеху на руки и понести по боковой лестнице на второй этаж.
Она оказалось не такой тяжёлой, как я себе представлял. Но особо задачу это не упрощало, потому что меня всё сильнее тошнило от разящего от неё запаха перегара. И всё же я поднимался по ступенькам, стараясь не шуметь. Если Тёма увидит её в таком состоянии, он и правда не обрадуется.
Наконец я занёс Элеонору в родительскую спальню и положил на кровать. Уже собирался уходить, но она вдруг мёртвой хваткой вцепилась в рукав моей рубашки и потянула на себя.
– Надо же, какой ты сильный мальчик… – пьяно протянула Элеонора, как-то подозрительно глядя на меня снизу вверх. – Знаешь, ты не обижайся на меня за то, что я тебя постоянно цепляю. На самом деле я не такая тварь, как ты думаешь. Я просто несчастная женщина. В конце концов, ты не виноват в грехах своего отца…
Я чуть не уронил на пол челюсть, не ожидая таких откровений.
– Да, я ненавидела твою мать, – продолжала мачеха, глядя в потолок. – Но и она ведь, по большому счёту, просто жертва. Он воспользовался ей и бросил. Я должна была ненавидеть его… – Элеонора злобно оскалилась и поднялась, встав на матрас коленями и оказавшись лицом к лицу со мной.
Я всё ещё ошарашено смотрел на неё, не зная, что на такое ответить.
– Ладно, лучше ляг, проспись, – наконец выдавил я. – Ты капец перепила.
Но она вдруг качнулась ко мне и неожиданно обняла за плечи, а в следующий миг я с омерзением почувствовал, как её губы проскользили по моей шее до самой щеки.
Я схватил Элеонору за запястья и грубо оттолкнул от себя.
– Ты чё творишь?!
Она вскрикнула, прижав руки к груди, и я понял, что слегка перегнул палку, причинив ей боль.
– Эй, ты в порядке? Я не хотел…
– Животное, ты мне руку сломал… – простонала она.
Мне стало слегка не по себе.
Да как?! Не так уж и сильно я её схватил.
– Дай посмотрю. – Я присел на кровать, осторожно взяв руку Элеоноры, проверил на ощупь сустав, осторожно согнул. – Так не болит?
Я поднял голову и встретил её взгляд, горящий каким-то нездоровым огнём. Она снова подалась ко мне, вцепилась в рубашку и вдруг дёрнула так, что разом все пуговицы отлетели.