– Нет, – поморщился Лёша. – Я просто ударился... в спортзале.
– Ага, что там за спортзал-убийца у вас?.. – прошипела я, понимая, что оба брата мне соврали. – Что случилось, Лёша?
Он упрямо сжал губы, явно не желая ни в чём мне признаваться.
– Ты рассказал ему? – еле слышно спросила я, холодея от этой догадки. – Про нас? Из-за этого вы подрались?
– Нет.
– Тогда почему?
Лёшино лицо стало жёстким, будто высеченным из камня.
– Это не твоё дело, – процедил он достаточно грубо, почти враждебно.
Его слова показались мне пощёчиной. Я отшатнулась, чувствуя, как к горлу подступает предательский ком.
Почему он разговаривает со мной таким тоном? Что я сделала?
В носу защипало от подступающих слёз, я испугалась, что могу разреветься прямо перед ним. Резко развернулась и побежала по ступенькам вниз.
– Милана! – донеслось сзади, но я и не подумала остановиться. Свернула на первый попавшийся этаж и скрылась в женском туалете.
Запершись там, в кабинке, кое-как успокоила дыхание, достала из рюкзака влажные салфетки и вытерла слёзы с глаз.
Но в груди так и жгло, болело невыносимо, и я ничего не могла с этим поделать. Было ужасно обидно, и стоило только вспомнить, каким тоном и с каким злым выражением лица Лёша произнёс фразу – «это не твоё дело», как к горлу снова подступали удушливые слёзы.
Я написала Кате, чтобы та обедала без меня, в столовую не приду, а сама провела остаток перемены в женском туалете, стоя у окна и бессмысленно пялясь на заснеженный двор, таким образом окончательно успокаиваясь.
Случившееся казалось концом света.
Я понимала, что такого отношения Лёше не прощу, как бы сильно он мне ни нравился. А это означало, что наша история закончилась, так и не успев толком начаться. Сердце разрывалось на куски от этого, оно не хотело прощаться с Лёшей и уверяло меня, что ничего такого страшного он мне не сказал. Подумаешь, не моё дело, ну и что?
Но разум твердил обратное. Если бы я что-то значила для Лёши, он бы не стал со мной так грубо разговаривать. Ведь даже с Федун не позволял себе такого…
На следующий урок я пришла за полминуты до звонка. Поймала на себе Лёшин острый взгляд и тут же отвернулась, поспешив за парту к Кате.
Едва успела достать учебник с тетрадью, и со звонком в класс вошёл учитель. Не успев застегнуть молнию на рюкзаке, я почувствовала лёгкую вибрацию, исходящую от моего телефона, что лежал во внутреннем кармашке. Не удержавшись, осторожно достала его под партой, прикрывая тетрадью.
На экране светилось сообщение от Лёши.
«Давай на следующей перемене встретимся в библиотеке. Сможешь ускользнуть незаметно от всех? Надо поговорить».
Сердце подпрыгнуло к горлу, застучало так громко, что, казалось, его стало слышно на весь класс.
Сомневалась я недолго. Все мои мысли о том, что я не должна позволять парню так разговаривать со мной, улетучились, будто их кто-то подтёр ластиком. Обида стремительно таяла, вытесняемая радостью от предстоящей встречи и осознания того, что я всё-таки не безразлична Лёше.
«Хорошо», – напечатала я ответное сообщение дрожащими пальцами и спрятала телефон обратно в рюкзак.
Этот урок тянулся мучительно медленно. Я смотрела на часы над доской каждые пять минут, проклиная секундную стрелку за её черепашью скорость. Учитель объяснял новую тему, писал формулы на доске, говорил что-то о предстоящей самостоятельной работе, но я не слышала ничего. В ушах стоял только шум собственной крови.
Наконец – наконец! – прозвенел звонок.
Я быстро собрала вещи, запихнула тетради и учебники в рюкзак.
– Кать, мне нужно ещё раз сходить к Ирине Леонидовне, – шепнула я Гайдаровой. – Так что ты иди на следующий урок без меня.
– Да что там за секреты у тебя с классной? – с любопытством посмотрела на меня подруга. – Я тоже хочу знать, расскажи!
– Потом, – заговорщицки улыбнулась я.
Представив на секунду, в каком Катя будет шоке, узнав о нас с Лёшей однажды. Разумеется, после того, как наши отношения перестанут быть тайной.
Пока все толпились у доски, обсуждая домашнее задание и предстоящую самостоятельную работу, я незаметно проскользнула в коридор. Свернула направо, потом ещё раз направо, прошла мимо учительской и спустилась по лестнице на первый этаж, где находилась библиотека.
Дверь была открыта, но Марии Степановны на месте не оказалось – наверное, ушла на обед.
Я прошла внутрь, петляя между высокими стеллажами с книгами. Мимо художественной литературы, мимо учебников, мимо энциклопедий. В самый дальний угол, где стояли старые, покрытые пылью тома, которые, похоже, никто никогда не брал почитать.