Элеонора находилась в гостиной, но заметив меня, со скоростью света свалила оттуда, я только успел заметить, как мелькнуло в дверном проёме её бежевое домашнее платье. Хоть какой-то плюс имелся от её пьяной выходки с раздеванием – мачеха перестала меня цеплять и доканывать своими тупыми высказываниями, теперь она просто избегала меня, чему я был очень рад.
Не задерживаясь ни на секунду, я поднялся на второй этаж. Сомнений в том, что застану Тёму в его комнате, у меня не было – после того, как брат перестал заниматься музыкой, он безвылазно торчал там: сидел над учебниками или рубился в «плойку».
Я остановился возле двери Тёминой комнаты и перевёл дух. Рука замерла над деревянной поверхностью. Я никак не мог решиться постучать и войти.
Кто бы мог подумать, что я окажусь таким трусом? Даже самому от себя стало противно.
Психанув, я наконец постучал и толкнул дверь.
Как я и думал, Тёма сидел за столом и снова корпел над учебниками. Увидев меня, он отодвинул их в сторону и холодно поинтересовался:
– Что ты хотел?
Я закрыл за собой дверь. Прислонился к ней спиной, собираясь с духом.
– Мне надо с тобой поговорить, – выдавил я.
– Я слушаю.
Я сглотнул, непроизвольно стиснув челюсть так, что в висках заломило.
– Мы встречаемся с Миланой, – медленно произнёс я, не в силах подобрать более мягкую формулировку.
Повисла тишина. Такая плотная, что казалось, её можно было нарезать ножом.
Тёма смотрел на меня, не моргая. Его лицо было абсолютно бесстрастным, будто я сказал что-то о погоде. Но я видел, как дёрнулась мышца на его шее. Как побелели костяшки пальцев, сжавших край стола.
– Как давно? – наконец выговорил он.
Сначала возникла трусливая мысль соврать. Сказать, что недавно, буквально пару дней. Но это казалось чем-то бесчестным. Будто таким образом я бы проявил неуважение к брату. Хотя долгое время меня не очень-то волновало, какое неуважение я проявляю к нему, встречаясь за его спиной с девушкой, в которую он влюблён.
– С конца первой четверти, – ответил я, глядя ему в глаза.
Тёма вскочил из-за стола. Резко, словно его ударило током.
– То есть всё это время, – медленно проговорил он, и в его голосе начала проступать ярость, – пока я сходил с ума по ней, не понимая, почему она держит меня на расстоянии, ты с ней…
Он не договорил. Провёл руками по лицу, развернулся ко мне спиной.
– Тём...
– Уйди, – процедил он сквозь зубы, не оборачиваясь.
– Послушай меня...
– Я сказал, свали отсюда! – заорал он, резко развернувшись. На его лице застыла такая ненависть, что меня ею будто насквозь прошило, как лезвием. – Пошёл вон!
Он направился к двери, явно собираясь открыть её для меня. Но я схватил его за локоть, разворачивая обратно.
– Тёма… Постарайся меня понять, прошу. Если бы она выбрала тебя, я бы себе лёгкие выгрыз, но не приблизился бы к ней, – попытался объяснить я, пронзительно глядя во взбешённые глаза брата. – Но она выбрала меня. Я не хотел, чтобы так получилось, но нас обоих слишком сильно тянет друг к другу…
Тёма выдернул локоть из моей хватки, глядя на меня с таким разочарованием, что все мои внутренности начало жечь, как огнём.
Потом презрительно хмыкнул.
– Совет да любовь, – выплюнул он. – Или как там говорится.
И вышел из своей же комнаты, хлопнув дверью так, что задрожали стены.
А я ещё долго стоял на месте как пришибленный. Понимая, что всё. Это конец. Он меня никогда не простит. Ну, собственно, этого и следовало ожидать…
Потом на меня обрушилась какая-то просто чудовищная, сокрушительная усталость, и я заставил себя сдвинуться с места, чтобы поплестись к себе.
Ночью меня мучила бессонница. На душе было тяжело и муторно. Но вместе с тем я чувствовал и что-то вроде облегчения. Да, я поступил по-свински с братом, но хотя бы больше не буду ему лгать. Тешил себя надеждой, что, может, со временем эмоции у Тёмы утихнут, и он сумеет меня понять и простить. Вот только внутренний голос зло усмехался над этими наивными мыслями. На самом деле я понимал, что вероятность такого исхода крайне невелика.
На следующий день до самого вечера Тёма носа не показывал из своей комнаты. Пропустил и завтрак, и обед.
Я даже забил на свою неприязнь к Элеоноре и попросил её позвать сына к столу, но тот соврал ей, что якобы очень занят домашними заданиями и вообще уже поел раньше.
К вечеру, когда пора было собираться на Новогодний бал, я набрался смелости и решил зайти к нему сам.
Тёма сидел на пуфике посреди комнаты с джойстиком в руках и остервенело рубился в «Киберпанк» на приставке. На экране мелькали взрывы и выстрелы, из колонок по ушам долбили басы.