Я сидела на кровати, уставившись в одну точку на обоях, и чувствовала, как предательская дрожь поднимается по телу от пальцев ног к самому горлу, сдавливая его болезненным спазмом. Слёзы стояли в глазах, угрожая прорваться наружу истерикой, но каким-то чудом я пока умудрялась сдерживать её.
Не хотела ещё больше напугать Эльку.
Сестрёнка и так сидела напротив, на своей кровати, неестественно притихшая, и смотрела на меня испуганными глазами.
А из-за плотно закрытой двери нашей спальни доносился гневный голос бушующей мамы и тщётно пытавшегося её успокоить Гены.
Мама никак не могла успокоиться, кроя последними словами руководство моего лицея. «Зажравшихся и бесящихся с жиру» богачей и их «не знающих стыда и совести» детей. Грозилась найти на них управу, хотя всем было понятно, что ничего она сделать не сможет.
Мне хотелось заткнуть уши, лишь бы не слышать больше её нескончаемую гневную тираду.
Всё это было бесполезно… Так зачем зря сотрясать воздух?
Я злилась на маму. Хоть и понимала, что она хотела как лучше, что переживала за меня.
Но всё же ей стоило меня послушать.
В итоге я всё-таки оказалась права, а она – нет…
Всё началось вчера вечером, когда Лёша привёз меня домой после зимнего бала в лицее.
Я зашла в квартиру, быстро разулась и попыталась незаметно проскользнуть в комнату прямо в пуховике, но мама, как назло, заметила и заподозрила неладное.
– Милана, а ты чего это не раздеваешься? – нахмурилась она, подходя ближе. – Что-то случилось?
– Да всё нормально… Просто хотела в спальне раздеться… – промямлила я первое, что пришло на ум.
Тоже молодец, конечно. Нужно было продумать заранее какой-то план. Импровизация никогда не была моим козырем.
Мама вошла в нашу с Элей спальню следом за мной и, прислонившись плечом к косяку, принялась ждать, пока я сниму пуховик.
Я топталась на месте, не зная, как выкрутиться из этой дурацкой ситуации, и тихонько впадала в панику. А потом, не выдержав, сама от себя не ожидая такого, прикрикнула на маму:
– Ну ты что, так и будешь тут стоять?!
Но это ситуацию, конечно, не спасло, наоборот, только усугубило. Мама только разозлилась и подошла ко мне, дёрнув замок пуховика:
– А тебе есть что скрывать? – грозно спросила она. – Ну-ка показывай, что там прячешь!
– Да ничего, просто я замёрзла, и Лёша дал мне свой пиджак, – попыталась отмазаться я, ткнув пальцем в дорогую чёрную ткань, показавшуюся в разрезе молнии.
– Допустим, – сложила руки на груди мама. – А что в этом такого? Почему ты тогда себя ведёшь, как воровка? Что у тебя там под этим пиджаком?
– Мам, отстань от меня, пожалуйста, – взмолилась я, почти доведённая до отчаяния.
– Снимай давай и показывай, – не отступала мама.
– Ну что ты к ней пристала, мам… – попыталась прийти мне на помощь Элька.
– А ты не смей вмешиваться, двоечница! – крикнула на неё мама и бросила такой злобный взгляд, что сестра сразу притихла.
Я нервным движением потянула бегунок молнии на пуховике до конца вниз, аккуратно придерживая ткань платья сбоку, чтобы не видно было порванный разрез:
– Всё в порядке, видишь?
– Снимай куртку и пиджак, – безапелляционно потребовала мама.
Мои руки беспомощными плетьми повисли вдоль тела, и слёзы потекли из глаз.
Лицо мамы тут же переменилось: из злого сделалось обеспокоенным.
– Да что случилось, Милана?
Она быстро подошла ко мне и сама принялась стягивать с меня пуховик, как с маленького ребёнка.
У меня же внезапно куда-то исчезли все силы. Я даже не стала сопротивляться.
Вслед за пуховиком на кровать полетел и Лёшин пиджак. После чего мама наконец увидела то, что хотела. Моё совершенно испорченное платье.
– Это что такое? – ужаснулась она. – Кто это сделал? Тебя что, изнасиловали?!
– Господи, мама! – округлила я глаза. – Нет, конечно, ты что!
– Не ври мне! – крикнула она на меня. – Кто это сделал? Тот самый Лёша? Или кто-то другой?! Отвечай сейчас же!
Слёзы уже градом катились по моим щекам.
– Нет, конечно, мам, что ты такое говоришь, – судорожно всхлипнула я, обхватив себя руками за плечи. – Это просто одноклассница напала на меня в туалете… Из зависти. И вообще, она с самого начала возненавидела меня… Я не смогла отбиться, потому что она очень сильная!
Мама свела брови так, что между ними образовались две глубокие морщинки. Лицо её сначала побелело, потом залилось густой краской.
– Как её зовут?
– Зачем тебе? – шмыгнула я носом.
– Отвечай на вопрос! – прогремела мама так, что я вздрогнула.
– Римма. Римма Федун, – быстро проговорила я, лишь бы она успокоилась.
Но мама и не планировала успокаиваться.