– Что… что вы такое говорите?! – задохнулась от возмущения мама.
– Только прошу вас, не нужно сцен. Решение окончательное. Будьте добры, за время зимних каникул заберите документы и займитесь переводом вашей дочери в другое учебное заведение.
– Это беззаконие! – взорвалась мама, ударив ладонью по столу. – Я пойду везде! На телевидение, в газеты! Все узнают, что у вас тут творится в так называемом лицее!
– Что ж, запретить я вам этого не могу, – откинувшись в кресле, вальяжно посмотрел на неё директор. – Но искренне не советую раздувать скандал. За клевету ведь можно и по закону ответить. А сейчас, будьте так любезны, покиньте мой кабинет. Мне бы очень не хотелось вызывать сюда охрану.
Мама схватила меня за руку так сильно, что чуть не вывихнула запястье, и потащила к выходу.
Всю дорогу до дома она сыпала проклятиями в адрес директора, отца Риммы и всего нашего «прогнившего» лицея, и не успокоилась до сих пор.
А я думала только о том, как расскажу об этом кошмаре Лёше. Мне так хотелось скорее сбежать из дома к нему… Чтобы он меня обнял и пожалел. И я забыла в его руках весь этот жуткий день.
Я долго ждала, пока мама выдохнется, но казалось, что это не произойдёт никогда. Она замолкала на несколько минут, но потом взрывалась с новой силой. В какой-то момент я не выдержала, плотно закрыла дверь в спальню, забралась с ногами на свою кровать и всё-таки позвонила Лёше.
Вот только ему почему-то оказалось не до меня…
Более того, он накричал на меня, сказал, чтобы я от него… отвалила.
Мне как-то сразу стало наплевать на лицей. Подумаешь, отчислили… Подумаешь, у меня будет диплом обычной школы и меньше шансов поступить в престижный ВУЗ. Всё это в один миг показалось таким неважным.
Я боялась только одного. Что Лёша так повёл себя, потому что уже узнал о случившемся. И теперь я упала в его глазах. Он постыдится встречаться с опозорившейся на весь лицей девушкой.
Мало того, что надо мной измывались в туалете, так я ещё нажаловалась, привела маму… Ужаснее этого только то, что меня обвинили в клевете и с позором исключили.
От этих мыслей становилось физически плохо, тошнило.
Телефон пиликнул входящим сообщением. Потом ещё раз. И ещё. Я машинально потянулась к нему и обнаружила на экране, что это ожил наш школьный чат.
По спине пополз мерзкий холодок. Похоже, мои одноклассники узнали о случившемся и начали обсуждение.
Карина: Слышали новость? Синицкую исключили!
Савва: Фигасе. А за что?
Карина: Наврала про Римму, типа та на неё напала в туалете.
Даша: Капец, что за бред! Серьёзно?
Карина: Да! Бедная Римма, еле отбилась от этой конченой.
Даша: Ну эта Синицкая совсем кукухой поехала!
Катя: Стоп, ребят, вы что несёте? Римма и правда набросилась вчера на Милану в туалете, платье ей порвала!
Даша: Гайдарова, тебя спрашивали? Ты же подружка этой конченой, молчи вообще, пока тебя тоже не вышвырнули вслед за ней за враньё!
Катя: Сами вы конченые! Милана ни в чём не виновата!
Администратор чата исключил(а) Катю из беседы.
Карина: Давно надо было выкинуть из чата Гайдарову, помните, как она в прошлом году всех подставила?
Даша: Такое не забудешь.
К переписке подключились другие одноклассники, все выражали шок от случившегося, сходу приняв сторону Риммы, и никто не посмел ни слова написать в мою защиту.
Но самое обидное было, что Лёша с Артёмом молчали.
Я всё читала и читала сыплющиеся как из рога изобилия сообщения одноклассников, пока у меня не случилась истерика.
Яростно швырнув телефон на пол, я уткнулась лицом в колени и зарыдала.
Сестрёнка робко перебралась на мою кровать, обняла меня за плечи и принялась ласково гладить по спине. Только мне от этого не становилось легче. Я задыхалась. Казалось, жизнь кончена. Мой мир, который ещё вчера днём был таким прекрасным и полным надежд, сейчас рухнул. Без всякого шанса на восстановление.
74 глава
Лёша
Такси несло меня по заснеженным улицам к больнице, где лежал брат, и дорога казалась невозможно долгой. Я чувствовал себя таким измотанным и усталым, будто не спал десять суток подряд, хотя не так давно проснулся и даже принял бодрящий душ. Но собственное состояние меня мало волновало, все мысли были только о Тёме. Я продолжал молиться за него каждую минуту, будто это могло помочь. В тот момент других вариантов у меня не было.
По приезду узнал, что брата уже перевели из реанимации в отделение, и медсестра проводила меня до его палаты. Рядом с которой на жестком пластиковом стуле сидел мой отец.