Значит, всё, что писали одноклассники в чате, было правдой. Милану действительно отчислили. Я, видимо, в глубине души надеялся, что это всего лишь сплетни, наши легко могли раздуть из мухи слона.
– Что тебе надо?! – агрессивно поинтересовалась мама Миланы.
– Здравствуйте. Мне нужно поговорить с Миланой…
– Сейчас не самое подходящее время!
– Это очень важно. Пожалуйста.
– Важно, говоришь?! – прошипела она. – Ты ведь Лёша, да? Скажи, где ты был вчера, когда эта паршивка, ваша одноклассница напала на Милану и изорвала её платье?! Почему ты не вступился, ухажёр?!
– Я не знал…
– Не ври мне! Ты ведь отдал ей свой пиджак!
– Я правда не знал, – с нажимом повторил я.
– Но ты же видел, что стало с её платьем? И даже не поинтересовался, что случилось?
Я смотрел на Миланину маму исподлобья, не зная, что на это ответить. Выдать Милану, рассказав, как она меня обманула, казалось низким. Поэтому я решил лучше промолчать.
Мама Миланы сверлила меня суровым взглядом где-то с минуту, а потом разочарованно покачала головой.
– Что за дети учатся в вашем лицее… Да о чём это я! – всплеснула руками она. – Взрослые ведь ничем не лучше! Отец этой вашей Федун – та ещё скотина! Сломал девчонке жизнь! Ты хоть знаешь, сколько моя дочь училась, сколько корпела над учебниками, чтобы попасть в этот ваш престижный лицей?! Как она мечтала об этом, сколько труда было вложено! Пока ее сверстницы развлекались, она училась и училась, света белого не видела! От этого ведь зависит её образование, её работа в будущем, да вообще вся её жизнь! А ваш директор вместе с отцом этой паршивки ей эту жизнь сломали! – Её голос звенел от бессильной ярости.
И если до этой минуты я беспокоился лишь о том, что мы с Миланой не сможем так часто видеться, если она перейдёт в другую школу, то теперь осознал весь масштаб случившейся трагедии для моей девочки.
– Я… Я постараюсь всё исправить, – пробормотал я, отступая назад.
Миланина мама, кажется, не услышала моих слов. Она уткнулась лицом в дверной косяк, и плечи её затряслись от беззвучных рыданий.
Я развернулся и побежал по ступенькам вниз, пулей вылетев из подъезда.
На улице по-прежнему стоял мороз, но мне было жарко, как в аду. Зачерпнул горсть грязного снега с перил крыльца и с силой умыл им лицо. Стало чуточку легче.
Я достал телефон. Набрал номер Федун.
Римма ответила на третьем гудке.
– Алло? – Голос её был приторно сладким, будто и не гробила она сегодня ничью жизнь.
– Ты что натворила?! – процедил я в трубку, чувствуя, как меня всего буквально трясёт от ярости.
– Я ничего не творила, – ответила она уже не так любезно.
– Может, расскажешь, как подставила Милану?!
На следующей фразе весь сахар из её голоса и вовсе исчез.
– Ничего подобного, это она подставила меня!
– И каким же это образом?!
– Леша, я не собираюсь это по телефону обсуждать. Если хочешь узнать – я дома, приезжай, – отрезала она. И бросила трубку, стерва.
Скрипя зубами, я вызвал такси.
Особняк Федун находился в нашем же посёлке, только с другой его стороны. Римма ждала меня, стоя у калитки в белой норковой шубе, и хищно улыбалась.
– Заходи, – кокетливо предложила она, отходя в сторону.
– Нет времени. Давай поговорим здесь, – процедил я, опираясь ладонью на забор возле её головы. После чего достал из кармана телефон и ткнул ей в лицо экраном, на котором был открыт наш чат с одноклассниками. – Твоих рук дело?
Она улыбнулась и невинно захлопала глазами.
– Я там вообще ни одного сообщения не написала.
– Но подговорила своих подружек. Ладно. Чёрт с ним, с чатом. Зачем ты набросилась на Милану в туалете? Зачем порвала ей платье?
– Ты невнимательно читал чат? – склонила голову набок сучка. – Ни на кого я не нападала. Лёша, открой глаза, эта Синицкая только строит из себя невинную овечку, а на самом деле специально решила так меня подставить.
– Завязывай, Римма, – нетерпеливо прикрыл я глаза. – Мы ведь оба знаем, кто в нашем классе волчица в овечьей шкуре. И это точно не Милана.
Римма театрально вздохнула, откинув волосы назад.
– Лёш, меня утомил этот разговор. Если ты приехал только за тем, чтобы обижать меня своим недоверием, то лучше тебе уехать...
Мне жутко захотелось схватить её за рыжие пакли и хорошенько тряхнуть. Но мама в детстве учила меня как молитве, что ни в коем случае нельзя поднимать руку на девочек. Даже если очень хочется. Даже если кажется, что она это заслужила. И я обещал ей, что не буду.