– Подожди, – мягко придержал я за локоть эту стерву, когда она демонстративно развернулась, чтобы уйти. – Римма. Поговори со своим отцом. Пусть он попросит Гнацевича оставить Милану в лицее.
Федун медленно высвободила руку и прищурила свои хитрые глаза.
– Зачем мне это надо?
Я на секунду зажмурился, сделав над собой усилие, чтобы утихомирить бушующие внутри эмоции. После чего снова посмотрел Римме в глаза и произнёс, на этот раз уже спокойнее:
– Это моя личная просьба к тебе. Сделай это ради меня.
– А-а-а, – ехидно потянула она. – Да что ты. А когда я подходила к тебе с просьбой, не так уж давно, кстати, напомни, что ты мне ответил?
– Тогда речь не шла ни о чьей судьбе, – выдавил я.
– Речь шла о моей судьбе! О моей репутации! – внезапно взвизгнула она. – Но тебе было плевать на мои проблемы!
– Какая же ты эгоистка…
– А ты? Разве не эгоист? Сначала сам полез ко мне целоваться, а потом делал вид, будто ничего не было! Это не эгоистичный поступок с твоей стороны?!
Я стиснул зубы, чувствуя, что моё самообладание вот-вот лопнет.
– Извини, если я тебя обидел. Но прошу, поговори с отцом...
– Да с чего мне это делать! – возмущённо взмахнула руками Римма. – Какой мой интерес?
– Да как ты не понимаешь, что наш лицей – это для неё пропуск в хороший ВУЗ! У её родителей нет денег, как у наших с тобой, чтобы оплачивать обучение. Неужели ты настолько её ненавидишь, чтобы сломать ей жизнь?
– Да я ничего такого не хотела! Эта дура сама эту кашу заварила, сколько раз повторять! Всё, отстань от меня, Романов!
Она снова предприняла попытку уйти, и снова я её остановил.
– Что ты хочешь? – спросил я, наклонившись к её лицу и пристально посмотрев. – Я всё сделаю.
Она смотрела на меня в ответ с холодным, расчётливым блеском в глазах.
– Мой отец – очень строгий человек. Он просто так своих решений не меняет.
– Уверен, если ты захочешь, то добьёшься своего.
– Его надо как-то задобрить. Знаешь… – Она улыбнулась и придвинулась ко мне ещё ближе, проведя указательным пальцем по моей щеке. – Папа будет счастлив, если узнает, что я встречаюсь с сыном Глеба Романова. Он много раз мне намекал, что было бы неплохо, если бы наши семьи породнились.
Я невольно скривился:
– Ты с ума сошла? Попроси что-нибудь другое.
Она равнодушно пожала плечами:
– Других идей у меня нет.
– Римма, я не могу с тобой встречаться…
– Но я тоже не могу уговорить отца передумать, не пообещав ему ничего взамен!
– Римма, я люблю другую девушку.
На миг между нами повисла тишина. А потом Федун громко, истерично расхохоталась, едва не согнувшись пополам.
– Любишь?! Эту нищую выскочку?! – посмотрела она на меня с презрением, прекратив смеяться так же резко, как начала. – Эту овечку с тупыми глазами?!
– Если ты сейчас не заткнёшься, я тебя ударю… – процедил я, всё-таки легонько тряхнув её за локоть. – Не смей так говорить о Милане.
Она сжала губы в тонкую линию, внезапно тяжело задышав.
– Ладно. Раз так, ладно. Я уговорю папу откатить всё назад. Но… Ты до выпускного включительно делаешь вид, будто влюблён в меня. Я хочу, чтобы все наши одноклассники думали, что мы встречаемся, и ты от меня без ума. А Синицкую ты должен игнорировать. Даже смотреть в её сторону не будешь, ясно?! Или так – или никак.
– Ну ты и тварь… – прошипел я.
– Ах так? – дёрнулась она, вырвав у меня руку. – Ну тогда сам иди к моему отцу и уговаривай его, сколько тебе влезет! Посмотрим, что он попросит у тебя взамен!
Федун толкнула меня в грудь и резко развернулась, чтобы уйти, но я в третий раз остановил её.
– Ладно. Я согласен, – хрипло выдохнул я.
75 глава
Милана
Я не помнила, сколько времени просидела в ванной, включив воду, чтобы заглушить собственные рыдания. Казалось, слёзы никогда не кончатся – они лились горячими солёными потоками, смешиваясь с водой из крана и оставляя на щеках липкие, воспалённые дорожки. Я ревела до тех пор, пока в дверь не начала ломиться Элька.
– Милан, открой дверь, – жалобно, почти плачуще просила она. – Ну хватит уже там сидеть!
Я с трудом поднялась с пола, ноги затекли и не слушались. Посмотрела на своё отражение в запотевшем зеркале – красные опухшие глаза, растрёпанные волосы, лицо, покрытое нездоровыми пятнами. Жалкое зрелище.
Когда я вышла, Эля стояла в коридоре, нервно переминаясь с ноги на ногу.
– К тебе приходил какой-то парень, – шёпотом сообщила она. – Но мама его прогнала.
У меня всё будто перевернулось внутри, даже дурно стало на мгновение.
– Кто? – прошептала я, едва шевеля онемевшими губами.