Я прикрыла ладошкой рот, настолько была потрясена услышанным.
– Боже… Ну как же так?
– Вот так, – послышался из трубки тяжкий вздох. – Бедный Тёма... Все наши в шоке были, когда узнали.
Я сглотнула ком, подступивший к горлу.
– А… Лёша? Как он?
Катя снова не спешила с ответом, заставляя меня нервничать всё сильнее.
– Ох, Милана, про Лёшу, честно, даже говорить неохота…
– Почему? – напряглась я. – Он же, наверное, страшно переживает за Тёму?
– Он вообще не переживает, – резко ответила Катя. – У него всё хорошо.
– Почему ты так думаешь?
– Потому что… – Она снова тяжело вздохнула. – Милан, я не хотела тебе говорить, пока ты не выздоровеешь… Но ты ведь всё равно рано или поздно узнаешь…
– Узнаю что? – спросила я, раздражаясь.
– Он встречается с Федун.
Теперь настала моя очередь молчать, пытаясь переварить услышанное.
С Федун? Как это возможно?
Это что, шутка такая?
– В смысле? – прошептала я, надеясь, что у Кати просто плохое чувство юмора.
Но мои надежды не оправдались.
– Ну вот так, – безжалостно подтвердила она. – Они теперь вместе. Просто не разлей вода. Везде за ручку ходят, даже в столовую…
Я опустила руку с телефоном, не в силах больше держать её на весу. Мобильный выскользнул из пальцев и упал на одеяло, но я этого даже не заметила.
Мне показалось, что в эту минуту кто-то взял моё сердце и просто порвал на куски.
76 глава
Лёша
Я одновременно безумно ждал и в то же время боялся момента, когда Милана выздоровеет и вернётся на занятия. Я знал – она не поймёт того, что я сделал, и даже не пытался ей это объяснить. Она бы отказалась – стопроцентно. Я бы на её месте отказался. Мы с ней были очень похожи. Она такая же гордая, за что я её и уважал. Ведь мы всегда уважаем людей за те качества, которыми обладаем сами, которые ценим прежде всего в себе.
Я понимал, что Милана ни за что на свете не примет от меня такого рода помощь. Она лучше вообще останется без образования, чем согласится, чтобы я ради нее касался этой твари, целовал её на виду у всех. Поэтому я не стал ничего говорить своей девочке. Точнее, уже не моей.
Когда Милана наконец вышла, она даже не смотрела в мою сторону. И я стал уважать её ещё сильнее.
Я думал, она захочет со мной поговорить. Думал, начнёт обвинять меня, может быть, даже будет плакать. Не знал, как выдержу её слёзы, какими словами буду утешать, но надеялся, что как-нибудь подберу их в зависимости от ситуации.
Но Милана не дала мне такой возможности, не предоставила шанса. Она оказалась очень сильной. Делала вид, что ни меня, ни Федун не существует. Просто не замечала нас. Смотрела сквозь меня. Будто я стал для неё кем-то вроде призрака.
Федун даже додумалась как-то ляпнуть мне на ухо: мол, ты так за неё переживаешь, а посмотри – ей на тебя вообще наплевать.
Я долго думал, как наказать эту стерву за то, что она разлучила меня с Миланой. Но как назло ничего не приходило в голову. Больше всего хотелось Римму тупо придушить. И один раз я даже чуть не сделал это, когда она шантажом заставила меня поехать к ней домой и познакомиться с её отцом. Грозилась, несмотря на нашу договоренность, сделать так, что он передумает, и Милану всё-таки вышвырнут из лицея.
В тот момент я реально хотел придушить Федун. Она обнаглела в край, а терпение моё было не безгранично. Я и так пошёл на огромные жертвы из-за её прихоти.
Но в последний момент, когда мои руки уже готовы были сжаться на её шее, перед глазами буквально всплыло лицо мамы. Я снова вспомнил, как она внушала мне, чтобы я не смел поднимать руку на девушек – ни при каких обстоятельствах, никогда.
И я понял, что не смогу тронуть Римму. Не знаю, почему эта мамина просьба так въелась в подкорку, как будто на каком-то генетическом уровне пропечаталась в моём ДНК.
Я просто не мог физически себя заставить причинить Федун боль. Не мог не только ударить её, но и унизить публично, какой бы тварью она ни была.
И тем не менее, я обещал Милане, что Римма ответит. А это означало, что я должен был придумать способ любой ценой.
Решение пришло само собой на том самом ужине, когда Римма познакомила меня со своим папашей. Он оказался такой же бездушной скотиной, как и его дочь. Я нужен был ему лишь затем, чтобы наладить контакт с моим отцом.
Практически с самого начала папаша Риммы повёл разговор о том, что нам нужно обязательно встретиться семьями. Раз я с его дочерью теперь вместе, значит, мы должны дружить и общаться, помогать друг другу.