Артём тут же шагнул к нему и уверенно протянул ладонь:
– Здравствуйте, я Артём.
– Геннадий, – представился отчим, пожимая его руку с лёгкой улыбкой. – Ну, добро пожаловать.
А потом Артём с таким же серьёзным выражением лица пожал руку моему младшему брату. Игорь немного смутился, но вёл себя совсем как взрослый. За этим безумно забавно было наблюдать.
Мама удалилась в сторону кухни, и мы всей толпой последовали за ней.
– Вау, Сметанка, у тебя появился ухажёр? – громко прошептала Элька, когда мы шли по коридору.
– Заткнись, – так же шёпотом огрызнулась я, чувствуя, как полыхают щёки.
Завтрак с семьёй казался мне сейчас самым страшным испытанием. Но деваться было уже некуда.
Мы прошли на кухню, где мама уже поставила пионы в массивную хрустальную вазу, которая хранилась у нас дома ещё со времён прабабушки.
Все расселись, я помогла маме быстро накрыть на стол и тоже заняла своё место.
Кухня у нас была тесная, и поместились мы все впритык. Но с виду Артёма как будто всё ещё ничего не смущало. А я всё равно сгорала от неловкости.
Мама поставила в центр стола большое блюдо с яичницей и жареными сосисками, а также корзинку с хлебом и тарелку с нарезанными овощами. Я, всё ещё красная как рак, помогла ей разлить чай.
– Так вы в одном классе учитесь? – спросил Гена, намазывая масло на хлеб.
– Да, – кивнул Артём. – Вот только Милана намного способнее меня в учёбе.
– Милана у нас всегда была очень старательной, – с гордостью заметила мама, и я чуть не поперхнулась чаем. Никогда не видела её такой... приветливой с посторонними.
– А ещё она хорошо поёт, – вставила Элька.
– Правда? – Артём повернулся ко мне, и я захотела провалиться сквозь землю от смущения. – Очень хочу услышать.
– Да я уже бросила, – быстро сказала я, уткнувшись в свою тарелку.
– А у тебя по поводу Миланы серьёзные намерения? – подперев руками подбородок, деловито поинтересовалась сестра. Вот уж кто скромностью не страдал.
– Эля, ешь молча, – шикнула я на неё, но Артём только широко улыбнулся.
– Да ладно, всё нормально, – сказал он, глядя на Элину. – Да, у меня серьёзные намерения по поводу твоей сестры.
Мама, к моему удивлению, тоже улыбалась. Она даже подложила Артёму ещё яичницы. Потом Гена начал задавать ему вопросы про учёбу и увлечения, и они ненадолго увлеклись разговором.
Я сидела молча, не зная куда себя деть от неловкости, не в силах перестать удивляться этой странной ситуации. А Артём вёл себя так естественно, будто бывал у нас сто раз.
После завтрака мама убрала тарелки и вдруг предложила:
– Если хотите, можете посидеть у девочек в комнате, только недолго. Милане нужно заниматься.
– Спасибо большое, – поблагодарил Артём, поднимаясь из-за стола. – Было очень вкусно.
– Да брось, – отмахнулась мама, но было заметно, что комплимент ей польстил.
Мы с Элей проводили Артёма в нашу комнату, я мысленно поблагодарила небеса за то, что сестра хотя бы сподобилась застелить свою кровать.
Но наш гость, казалось, был равнодушен к окружающей обстановке. Единственное, что его заинтересовало в нашей с сестрой комнате – эта Элькина старенькая гитара, оставленная в углу возле окна.
– О, это твоя? – спросил он у сестры, которая тут же подскочила и схватила инструмент.
– Ага! – гордо сказала она. – Только я не знаю, почему она постоянно расстраивается. Настрою, одну песню сыграю – и всё, опять фальшивит.
Артём улыбнулся и протянул руку:
– Дай-ка посмотрю.
Эля передала ему инструмент, и Артём сел на край моей кровати, пробежавшись пальцами по струнам. Звук был глуховатым, с лёгким дребезжанием. Артём покрутил колки, и с каждым уверенным движением его пальцев гитара начинала звучать всё лучше и лучше. Пока мы с Элиной не услышали, наконец, безумно красивую мелодию.
– Вау, – благоговейно прошептала сестра. – Я даже не знала, что она так умеет!
Артём рассмеялся.
– Ничего, ты тоже так научишься.
– Мне кажется, это нереально! – восторженно хлопала ресницами Элька.
– Всё реально, – заверил он, продолжая ласкать слух нежным гитарным перебором.
А потом вдруг Артём нахмурился, поднял гитару и принялся внимательно осматривать гриф.
– Что такое? – настороженно спросила Эля.
– У меня для тебя плохие новости, – сказал Артём, подняв на неё взгляд. – На грифе есть трещина. Вот здесь, смотри… – Он провёл пальцем у самого основания грифа. – Поэтому гитара постоянно расстраивается.