Кто мне поможет? Катя? Она сама боится Федун до потери сознания…
Рассказать всё классной? Или… маме? Да ни за что! Это ещё похуже унижение.
Телефон в кармане завибрировал, и я вздрогнула. На экране высветилось имя Кати. Я судорожно вздохнула и сбросила звонок. Не хотела, чтобы подруга услышала мой дрожащий от слёз голос.
Но через несколько секунд от Гайдаровой пришло сообщение в мессенджер: «Милана, ты где? У тебя всё нормально?»
Я шмыгнула носом, вытерла слёзы и быстро набрала ответ: «Да, всё норм. Скоро приду на урок».
19 глава
Брела по коридору, сжимая лямки рюкзака так, будто они могли удержать меня от падения в пропасть. Урок начался минут двадцать назад, и я уже не видела особого смысла туда идти. Особенно учитывая, что придётся как-то объяснять учителю, почему я опоздала, а в это время весь класс будет пялиться на меня, на мой покрасневший от слёз нос и опухшие глаза, и в том числе и Федун со своими подпевалами.
А что, если они уже разболтали всем о том, как унизили меня в туалете? От этой мысли у меня сжимался желудок.
Но с другой стороны, если я не приду на урок, то могу свободно записывать себя в жалкие трусихи. Это означало бы, что Федун раздавила меня, но с таким раскладом я категорически не могла согласиться.
Не дойдя несколько шагов до кабинета, я остановилась. Сквозь приоткрытую дверь виднелись силуэты одноклассников, склонившихся над тетрадями. Голос учителя доносился приглушённо, но отчётливо. Сделав глубокий вдох и выдох, я попыталась набраться смелости. Это ведь не так уж сложно? Просто открыть дверь, пробормотать извинение за опоздание и сесть за парту... Но руки снова сильно задрожали, как до этого было в туалете, а в горле встал ком.
Чёрт, я не могла… Не хватало ещё разреветься перед всем классом!
Слёзы уже навернулись на глаза, я моргнула, пытаясь их прогнать, но стало только хуже.
Нет. Не сейчас.
Развернувшись, я почти бегом бросилась к лестнице, мягко отталкиваясь кедами от мраморного пола. Ко всем моим переживаниям теперь добавились ещё угрызения совести. Я прогуляла урок. Первый раз в жизни. И ещё непонятно, как это может мне потом аукнуться...
Опасаясь встретить классную или кого-то из учителей, я не придумала ничего лучше, чем спрятаться в столовой. Там имелись укромные места в углу за декоративными растениями, где можно было отсидеться до конца урока и привести мысли в порядок.
Просторное помещение столовой встретило меня тишиной. Только где-то вдалеке гремела посуда, да дождь барабанил по огромным окнам, за которыми хмурилось небо.
Я взяла чай в автомате – пальцы всё ещё дрожали, и горячий стаканчик обжигал ладонь. В зале было пусто, только пара работников кухни накрывали столы для младших классов. Я направилась к тому самому укромному месту – туда, где за горшком с большим фикусом прятался маленький столик, почти невидимый от входа. Но дойдя до него, замерла.
Столик оказался уже занят. За ним сидел Лёша. Перед ним лежала раскрытая тетрадь, и он что-то рисовал в ней левой рукой, не заметив моего появления. Рядом на столе стояла баночка колы, покрытая капельками конденсата. Лёша потянулся к ней, чтобы сделать глоток, и тут заметил меня.
Наши взгляды встретились, и он тут же захлопнул тетрадь, будто в ней было что-то супер-секретное.
– Привет, – вырвалось у меня. Голос прозвучал тонко, почти жалобно. Я тут же пожалела, что вообще открыла рот. Надо было молча развернуться и уйти.
– Привет, – ответил Романов, откидываясь на спинку стула.
Его взгляд был вопросительным и как будто слегка удивлённым, словно он не понимал, что мне от него могло понадобиться.
Я почувствовала, как щёки начинают гореть. Даже случившееся в туалете как-то резко потускнело и стало казаться не таким ужасным по сравнению с неловкостью, которую я испытывала в этот момент. Лёша продолжал выжидающе смотреть на меня, а я понятия не имела, что ему сказать. Разворачиваться и уходить теперь уже было как-то глупо.
Сжав стаканчик с чаем в руке и набравшись смелости, я кивнула на стул напротив:
– Можно присяду?
Лёша пожал плечами, не отводя глаз.
– Валяй.
Бросив свой рюкзак на пол у ножки стола, я опустилась на стул, стараясь не смотреть на Романова слишком долго. Его тёмные глаза будто видели меня насквозь. Умом я понимала, что это невозможно, но всё равно сгорала от стыда из-за того, как ведёт себя мой организм в присутствие этого парня.
Дождь за окном стучал всё сильнее, а в столовой было так тихо, что я слышала, как один из работников кухни что-то негромко напевает себе под нос.