24 глава
Лёша
Всю дорогу Тёма трещал про Милану, и от его восторга меня уже подташнивало. Я молчал, кивая в нужных местах, пока мы наконец не припарковались у дома.
На улице окончательно распогодилось, на небе ярко светило солнце. Особняк Романовых сверкал в его лучах, как витрина ювелирного: стеклянные окна от пола до потолка, белый мрамор, подсветка. Будто мы жили в музее. Я бы никогда не купил такой дом, даже если бы мог себе позволить. Предпочёл бы что-то менее пафосное. Но зато уютное, например.
Наверняка покупкой особняка занималась Элеонора. Она была просто одержима статусом Романовых в обществе и спускала на его поддержание кучу денег, виртуозно опустошая счета отца. Мне, собственно, не было никакого дела до её заскоков и тем более до сохранения капитала Романовых. Просто бесило, что она всегда так жила. Купалась в роскоши, спускала миллионы на безделушки, пока моя мама вкалывала на двух работах, чтобы нам хватало на хлеб.
Мы с Тёмой зашли в холл. Я в своих мыслях забыл разуться, случайно наступил на ковёр, оставив след от кроссовок – на улице было сыро и грязно после дождя.
Поморщился от досады. Вчера мы с Тёмой полдня драили весь дом после вечеринки, задолбались, жесть. Клининг приезжал только по вторникам и пятницам, так что пришлось вкалывать самим. Но чего не сделаешь, чтобы братец наконец распрощался с девственностью – Тёмины кенты при каждом удобном случае его стебали.
Элеонора уже ждала нас, стоя посреди холла, и, конечно же, заметила, как я наступил на ковёр.
Её идеальная бровь выгнулась, а губы брезгливо скривились, превращая её доведённое косметологами до совершенства лицо в уродливую маску. Всё-таки Тёмина мать была той ещё тварью. Естественно, она не упустила шанс лишний раз макнуть меня в дерьмо. По-моему, ей это доставляло какое-то извращённое удовольствие.
– Алексей, – произнесла она ледяным тоном, неспешно прокручивая пальцами золотой браслет у себя на запястье. – Твоя наглость переходит все границы. Тебя разве не учили в детстве, что ходить в грязной обуви по дому – это свинство?
– Ма-а-ам, – недовольно протянул из-за моей стены Тёма, как обычно, вставая на мою защиту.
Только это было бесполезно. Я был чем-то вроде красной тряпки перед её глазами, казалось, она даже не заметила, что её сын вошёл в дом вслед за мной.
Я усмехнулся, сбросил с ног кроссовки и пинком отправил их в угол.
Реакция Элеоноры не заставила себя ждать. Её брови теперь поползли на лоб, а бледная кожа на шее пошла розовыми пятнами.
– По-моему, мы уже давно выяснили, Элеонора Сергеевна, что я дурно воспитан, – ухмыльнулся я, зло глядя ей в глаза.
– А ну-ка быстро поднял и убрал, – прошипела она, точь-в-точь как змея, ткнув пальцем в сторону моих кроссовок.
Я шагнул ближе и, понизив голос, чтобы Тёма меня не услышал, процедил:
– Сама убери. Сделай хоть что-то в своей жизни полезное.
Она чуть не захлебнулась своим ядом. Выпучила глаза и покраснела даже сквозь слой штукатурки.
– Ты… Ты…
Я не стал дожидаться новых оскорблений, обогнул её и быстро зашагал в гостиную.
– Мам, ну что ты к нему придираешься, – раздался сзади упавший голос Тёмы.
– Тёмочка, миленький, ты устал? – тут же заворковала с сыном Элеонора, в одну секунду забыв про меня. – В такую рань встал, в аэропорт зачем-то приехал… Я же говорила тебе – не надо, ещё и в школу опоздал из-за нас...
Кто б только знал, как меня воротило от этой её манеры сюсюкаться с Артёмом, будто ему пять лет. Да Тёму и самого это бесило, сколько раз даже при мне он просил её так не делать, но его мать была непробиваемой бетономешалкой.
Я вошёл в гостиную и нос к носу столкнулся с отцом. Выглядел он, как всегда, с иголочки. В деловом костюме, гладко выбрит, волосы зачёсаны назад. Будто собрался на фотосессию для обложки Forbes.
– Здравствуй, Лёша, – поприветствовал он меня, просканировав цепким взглядом с головы до ног. – Ты почему не приехал вместе с братом встречать нас в аэропорту?
До сих пор не верилось, что этот человек – реально мой отец. Хоть мы и были похожи внешне. Но характером… Глеб Романов больше напоминал какого-то робота, хладнокровную машину с калькулятором вместо сердца и полным отсутствием эмоций на лице. Даже не смотря на то, что я тоже не считал себя приятным в общении человеком, всё же до него мне было очень далеко. Да и внутри меня бурлило столько всего, что в голове не укладывалось, как мы с этим киборгом можем быть родственниками.