Его улыбка слегка потускнела, но он быстро кивнул, словно не хотел показывать, что расстроился.
– Да, конечно, я всё понимаю. Просто напиши, когда освободишься, ладно?
– Обязательно, – пообещала я, чувствуя себя последней гадиной.
В класс вошла Ирина Леонидовна, и я с облегчением выдохнула. Урок начался, и я могла хотя бы на час отвлечься от всего этого хаоса в моей голове.
Но стоило мне открыть учебник, как я поймала на себе взгляд Лёши. Он сидел через несколько парт от меня, чуть повернувшись, и смотрел прямо в мою сторону. Наши глаза встретились, и я почувствовала, как щёки вспыхивают.
Быстро отвернулась, уткнувшись в учебник, но сердце колотилось так, будто я пробежала стометровку.
29 глава
Лёша
Дождь уже кончился, но асфальт ещё блестел, как мокрое стекло. Я сидел за рулём, машинально следя за дорогой, пока джип медленно полз в пробке. Впереди маячили красные «глазки» тормозных огней – цепочка машин упиралась в перекрёсток, где два водителя, размахивая руками, орали друг на друга, устроив разборки из-за какой-то ерундовой аварии. Боковое зеркало одного авто болталось на проводах, а второй вообще, кажется, даже царапины не получил. Но из-за них теперь вся улица встала.
Я вздохнул, постукивая пальцами по рулю. В салоне было душно, несмотря на приоткрытое окно. Но кондиционер включать не хотелось, я любил запах мокрого асфальта после дождя. Только сейчас один фиг не мог им насладиться – напрягала тишина, висящая в салоне с тех пор, как мы отъехали от лицея.
Тёма сидел рядом, уткнувшись в боковое окно, будто в отражении луж было что-то жутко интересное. Обычно брат трещал без умолку – про новые популярные треки на радио, про своих кентов-музыкантов, про всё, что только приходило в его вечно бурлящую голову. Но сейчас упорно молчал. И это молчание бесило хуже некуда.
Конечно, я догадывался, в чём дело. Видел, как Тёма смотрел на меня после физры, когда я разговаривал с Риммой. Его лицо тогда стало каменным – будто я предатель какой-то, нанёс ему смертельную обиду. И чёрт возьми, меня аж подкидывало, что он так обо мне подумал. Неужели нельзя по-нормальному спросить, о чём мы говорили?
– Ну и долго ты собираешься изображать статую? – не выдержал я, бросая взгляд в его сторону.
Тёма даже не шевельнулся, продолжая пялиться в окно. Только его челюсть чуть дёрнулась, как будто он стиснул зубы покрепче, чтобы не сорваться.
Я хмыкнул, чувствуя, как внутри закипает злость. Ну серьёзно, что за детский сад?
– Тём, я не экстрасенс. Если что-то не нравится – открывай рот и говори. Или ты теперь до самого дома будешь изображать обиженную принцессу?
Он наконец повернул голову, и я сразу пожалел, что начал этот разговор. Его глаза горели такой злостью, какую я у него редко видел. Тёма всегда был добряком, готовым простить любую фигню, но сейчас он смотрел на меня, как на врага.
– Ты серьёзно? – Голос у него был тихий, но каждый звук будто высекал искру. – Не понимаешь в чём дело, да?
– Да, не понимаю, – упрямо процедил я.
– Федун Милану затравить пыталась перед всем классом. А ты после этого стоял и обжимался с ней, как будто ничего не случилось! Это нормально, по-твоему? По-братски, да?
Я резко притормозил, едва не задев машину впереди. Шумно выпустил воздух сквозь стиснутые зубы, едва сдерживаясь, чтобы не заматериться.
– Ты вообще в курсе, о чём я с ней говорил? – прошипел я, глядя на дорогу.
– Да мне пофиг, о чём вы там трепались! – Он ударил кулаком по торпеде. – Она Милану чуть до слёз не довела! Хотя та ей ничего не сделала! Даже если бы Милана не была моей девушкой, поощрять такое как-то, ну, по-свински, что ли, ты так не считаешь?
Я стиснул зубы, чувствуя, как раздражение поднимается по спине, и кровь ударяет в виски. Как я и думал, братец сразу без суда и следствия записал меня в моральные уроды.
– С чего ты взял, что я это поощряю? Наоборот, я как раз и подошёл к Римме сказать, чтобы она отвалила от твоей Миланы, – терпеливо объяснял я, хотя внутри всё кипело. Ненавидел оправдываться. – Больше её никто не будет трогать.
– Ага, конечно, – фыркнул Тёма, скрестив руки. – Так я тебе и поверил.
Я резко свернул на обочину. Хватит.
– Выходи, – бросил я, глуша двигатель.
Тёма удивлённо глянул на меня.
– Чего?
– Вон магазин. Иди купи водички, попей, подумай. Остынешь – поговорим.
Он заколебался, потом хлопнул дверью и зашагал к крыльцу магазина.
Я вышел следом, втянув в легкие влажный воздух. Ветер тут же швырнул в лицо капли с крыши, но я стёр их рукой. Мне тоже нужно было успокоиться, только вот никак не получалось. Всё бесило – пробившееся сквозь тучи солнце, слепящее глаза, громкие гудки машин, всё ещё не рассасывающаяся пробка.