– То, что ты сейчас хочешь сделать, называется «назло мамке уши отморожу», – холодно произнёс отец.
От его слов по моим внутренностям прокатилась дико неприятная жгучая волна, я сглотнул подступивший к горлу колючий комок.
– К сожалению, я уже ничего не могу сделать назло своей мамке. Потому что её больше нет, если ты забыл.
Отец на мгновение прикрыл глаза и тяжело вздохнул, потерев пальцами подбородок. Будто я его дико утомил.
– Лёша, мне жаль, что так случилось, ты же знаешь.
– Знаю. Пока вы с Элеонорой ели из золотых тарелок золотыми ложками, мама пахала на трёх работах, чтобы прокормить твоего сына. О котором ты знать ничего не хотел. А что теперь изменилось, папа? С чего вдруг ты так озаботился моим будущим? Боишься, что партнёры по бизнесу пристыдят, если узнают, что твой бастард снова голодает?
– Замолчи! – прорычал отец, резко подавшись вперёд и сжав кулаки. – Не смей разговаривать со мной в таком тоне! Ты ещё ничего не знаешь о жизни, сосунок, чтобы судить меня.
Я торжествующе улыбнулся.
– Ну вот. Теперь я наконец вижу твоё настоящее отношение ко мне.
– Да что ты понимаешь! – стукнул он по столу ладонью. – Это юношеский максимализм сейчас в тебе говорит! Думаешь, сам святошей всю жизнь будешь и не совершишь ни одной ошибки? Ты ещё слишком зелен и глуп!
– Может, и так, – легко согласился я, борясь с желанием говорить с ним тоже сквозь зубы. – Но каждый день, возвращаясь в этот дом, разъезжая на дорогой тачке, которую ты подарил, одеваясь во все эти модные шмотки, которые ты мне купил, я ощущаю себя продажным уродом, который предаёт её память!
– Думаешь, она предпочла бы, чтобы ты жил в нищете? Думаешь, она настолько ненавидела меня, чтобы лишить своего сына блестящего будущего? – резким тоном спросил отец, но потом вдруг опять тяжело вздохнул и подпёр рукой голову, словно этот разговор отнял у него все силы. – Не дури, Лёша, – продолжил он уже спокойнее. – Я желаю тебе только самого хорошего, что бы ты там себе ни думал. С твоей матерью я действительно поступил плохо, признаю. Но там я уже ничего не могу исправить. Зато могу поставить тебя на ноги и дать всё необходимое для успеха в будущем. У тебя острый ум и незаурядные способности, не закапывай свои таланты из-за гордыни.
Я испытал порыв подняться на ноги и карикатурно поаплодировать его пафосной речи – чем-чем, а ораторским искусством Глеб владел в совершенстве. Но в итоге я всё-таки решил не корчить из себя клоуна, не взрослый это поступок. Постарался отбросить эмоции и думать холодной головой. Как бы мне ни хотелось это признавать, здравый смысл в словах Глеба присутствовал, и я действительно выглядел сопливой истеричкой, отбрыкиваясь от его запоздалой родительской заботы.
– Если ты так хочешь мне помочь, можешь и дальше продолжать оплачивать моё обучение. Как только у меня появится возможность, я всё тебе верну. Но почему я обязательно должен при этом продолжать жить в твоём доме? – задал я резонный вопрос.
Отец поднял на меня глаза, и на миг мне показалось, что в них промелькнуло что-то человеческое. Напоминающее… боль?
– Потому что мы и так много времени потеряли, – глухо произнёс он, впиваясь в меня немигающим взглядом. – Я хочу видеть тебя, сын.
Я почувствовал, как в носу резко защипало, а в горле снова стал назревать дурацкий комок. Поморщившись, чтобы прогнать эти мерзкие ощущения, я резко встал и вышел вон из отцовского кабинета.
35 глава
Лёша
Я ушёл к себе в комнату, захлопнул дверь и упал плашмя на кровать, лицом в матрас. Лежал долго, пока эмоции не начали отпускать. Не понимая, почему мне так хреново.
Потом в дверь кто-то тихо постучал.
– Да? – рявкнул я, оторвав лицо от покрывала.
Дверь тихо открылась, и вошёл Тёма.
– Ты что, и правда хочешь съехать? – хмуро спросил он.
Я перекатился на спину и сел, с силой потерев руками лицо.
– Да, хочу, – глухо произнёс, уставившись в стену.
– Это из-за меня? Из-за того, что я сегодня сказал тебе про отца?
– Да нет, конечно.
– Я был неправ, Лёш. Ты ни в чём не виноват. Без тебя отец орал бы на меня не меньше, я просто злился из-за того, что ты обнимался с Федун, вот и сказал так. Просто Милана мне очень дорога, понимаешь?