Артём продолжал весело болтать, рассказывая про их планы с Дэном, про фестивали, про то, как круто будет выступать на сцене. Я слушала вполуха, чувствуя, как мощная машина быстро несёт нас по залитым солнцем улицам, а в груди росло странное, тягучее чувство.
Когда мы подъехали к Галерее, Артём выскочил из машины, напоследок чмокнув меня в щёку.
– Завтра увидимся, Милан! – крикнул он, уже выпрыгнув из салона. – Лёш, я домой сам доеду на такси!
– Надеюсь, не как вчера, – холодно отозвался его брат.
– Не, ты чё, пару часов максимум!
Дверь захлопнулась, и в салоне стало тихо.
Лёша молчал, лишь слегка повернул голову, чтобы убедиться, что дорога свободна, и снова тронулся.
Я сидела, глядя в окно, где мелькали жёлто-красные деревья и дома.
Тишина давила, но я не решалась её нарушить. Хотя мне было что сказать.
– Тебя домой? – наконец спросил Лёша, и его голос, низкий и чуть хрипловатый, заставил меня вздрогнуть.
– Да, – тихо ответила я, мысленно ругая себя последними словами за дурацкую робость.
Всю дорогу мы ехали молча. А я ни на минуту не могла расслабиться, словно внутри у меня тикала бомба замедленного действия.
Когда машина остановилась у моего подъезда, Лёша не сказал ни слова. Просто сидел и ждал, когда я уйду.
Собравшись с духом, я всё же решилась его поблагодарить.
– Лёш, – тихо позвала я, чувствуя, как голос дрожит.
Он повернулся, оперевшись локтём на спинку сидения. И окатил меня взглядом, холодным и равнодушным, будто ударил наотмашь. Ничего не сказал, лишь слегка вскинул бровь, ожидая моих дальнейших действий.
– Я… хотела сказать спасибо, – выдавила я, сжимая лямки своего рюкзака так сильно, что пальцы побелели. – Артём рассказал, что ты говорил с Риммой и попросил её больше меня не трогать.
Лёша молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение.
– Не за что, – бросил он, и его голос был достаточно резким. – Я сделал это ради Тёмы.
Я открыла рот, но снова закрыла, не зная, что сказать. Его слова задели. Резанули, как холодное лезвие, оставив за собой тупую боль где-то под рёбрами. Я кивнула и, отведя взгляд в сторону, пробормотала:
– Поняла. Спасибо всё равно.
А потом поспешила выйти из машины, чувствуя, как горло сдавливает от подступающих слёз.
39 глава
Милана
Шли дни. И несмотря на то, что сердце ныло из-за дурацкой неразделённой любви к Лёше, дела в лицее у меня потихоньку налаживались. Артём перестал постоянно звать на свидания, но пару раз ему всё же удалось меня вытащить на прогулку и в кино. Я стремилась при любой удобной возможности подчеркнуть, что мы проводим время как друзья. Тёма покорно соглашался, но в кино всё равно не позволил мне заплатить за себя, а поскольку с деньгами в моей семье была постоянная напряжёнка, я слишком сильно и не настаивала.
Федун больше не пыталась меня доставать, только бросала иногда высокомерные взгляды и высмеивала за спиной с подружками при случае, но это уже мало трогало. По крайней мере, меня не травили и не унижали перед всем классом. А остальные ребята и вовсе стали относиться как будто дружелюбнее. Я подозревала, что всё дело в нашей дружбе с Артёмом. Ну и, может, ещё в том, что я не отказывала в помощи, если ко мне кто-то обращался.
Например, Савва один раз подошёл на перемене, когда мы с Артёмом стояли и болтали в коридоре у окна, спросил, подготовилась ли я к срезу по истории, и, получив утвердительный ответ, попросил вкратце пересказать ему параграф. Тёма его хотел отправить, но я сказала, что здесь нет ничего такого и мне не сложно. Мне действительно было не сложно, даже наоборот, лишний раз повторила материал. К слову, мы втроём – Тёма, я и Савва – очень хорошо написали тот срез, получив максимальные баллы.
Я очень скучала по Кате, пока она болела. Подруга отсутствовала почти две недели. Зато сколько было радости, когда она наконец вернулась! Теперь мне не нужно было столько времени проводить с Тёмой, хотя, признаться честно, после того как мы с ним стали просто друзьями, его общество совсем не тяготило меня. Он оставался всё тем же классным парнем, добрым, весёлым, и общаться с ним было интересно.
А вот Лёша с тех пор, как по просьбе Артёма подвёз меня домой, и пары слов мне не сказал за все эти дни. Даже не смотрел в мою сторону. Я будто перестала для него существовать. И это так терзало меня, что порой взвыть хотелось. Ломала голову, чем заслужила такое отношение? Он будто меня презирал за что-то. Но я ведь ничего плохого не делала…