– Ну… ладно. Только ненадолго.
– Само собой, – хмыкнул он. – Пошли.
_____
Друзья, сегодня вечером выложу в своём телеграм-канале маленький видео-спойлер к следующей главе ;)
(cсылка на канал есть в моём профиле в разделе "обо мне")
45 глава
Милана
Лёша шёл впереди меня по парковке лицея, а я семенила следом, стараясь не отставать, но и в то же время сохранять дистанцию, чтобы никто не дай бог не подумал, будто мы собрались куда-то вместе. Смотрела себе под ноги, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце.
Куда он собрался меня отвезти? Зачем?
Было страшно. И вместе с тем… глупая радость клокотала в груди, огорчая меня самим фактом своего существования.
Романов подошёл к своему чёрному внедорожнику, припаркованному у самого края площадки, и молча открыл передо мной дверцу переднего пассажирского сиденья. Продолжать делать вид, будто мы не вместе, стало невозможным.
– Садись, – приказал Лёша, глядя на меня с каким-то едва уловимым лукавством в глазах.
– А Артём? – спохватилась я, вспомнив, что братья обычно всегда ездят вместе.
– Он уже уехал, торопился к Дэну.
– А. Ясно.
Я скользнула в салон, и меня тут же окутал его знакомый запах, который хотелось вдыхать бесконечно. Желанный запах достатка, успеха, хорошего вкуса и… Алексея Романова. Просто какое-то убийственное сочетание, от которого у меня кружилась голова и сбивалось дыхание.
Боже, что со мной творится?
Лёша занял водительское сидение и завёл двигатель, ещё через мгновение мы тронулись с места. В салоне повисла напряжённая тишина, которую нарушало только утробное рычание мотора и едва слышная приятная музыка из динамиков.
Я сидела, прижавшись к спинке кожаного кресла, и украдкой поглядывала на Лёшин профиль.
Идеальный. Абсолютно идеальный.
Прямой нос, чётко очерченная линия челюсти, густые тёмные ресницы, обрамляющие карие глаза... Даже то, как он держал руль – уверенно и небрежно одновременно, – казалось чем-то совершенным. Хотя я прекрасно понимала, что смотрю на Алексея через призму собственных чувств. Объективности здесь не было и в помине.
Лёша хмурился, глядя на дорогу, и лишь изредка бросал в мою сторону быстрые взгляды. В такие моменты меня буквально пробивало жаром – от макушки до кончиков пальцев. Приходилось отворачиваться к окну и делать вид, что разглядываю проплывающие мимо дома.
– Далеко ещё? – не выдержала я, когда мы уже катились по моему району и миновали мой дом.
– Почти приехали, – ответил он, не поворачивая головы.
И действительно, через пару минут он свернул с главной дороги и остановился у входа в знакомый сквер. Я сто лет сюда не ходила, не любила это место. Да и вообще мало кто из моих знакомых туда заглядывал. За сквером никто не ухаживал, он давно превратился в пристанище бомжей и наркоманов. Дорожки заросли травой, ржавые ворота покосились.
Мы вышли из машины, и прохладный воздух обжёг мои разгорячённые щёки. Но странное дело – вместо озноба мне стало ещё жарче. Я расстегнула куртку, чувствуя, как прохладный воздух пробирается под тонкий жилет и блузку, принося небольшое облегчение.
Лёша медленно побрёл по заросшим тропинкам, засунув руки в карманы. Он казался задумчивым, почти печальным. Я настороженно шла следом, не понимая, что мы тут делаем.
Вокруг, конечно, было очень красиво. Деревья словно соревновались в яркости облетающей листвы. Берёзки стояли жёлтые-жёлтые. Клёны – багрово-красные. А мохнатые сосны круглый год оставались тёмно-зелёными, радуя глаз своей величественной красотой.
– Зачем ты меня сюда привёз? – не выдержав, спросила я у Лёши.
Он остановился возле старой детской площадки с ржавой горкой и песочницей, заросшей травой, и обернулся.
– Я часто бывал здесь в детстве.
Я моргнула, не сразу поняв связь.
– Правда? Как такое может быть?
– Я жил недалеко от тебя.
– Ааа... – только и смогла выдать я, с трудом осмысливая услышанное. Семья Романовых не всегда была богатой? Но почему Артём никогда мне об этом не говорил?
Лёша смотрел куда-то поверх моей головы, и в его глазах мелькнуло что-то болезненное.
– Я жил здесь с мамой. Потом она умерла, и отец забрал меня к себе.
Я открыла рот и снова его закрыла, не зная, что сказать. Сердце сдавило сочувствием. Не представляла, каково это, потерять маму, да и не хотела представлять.
– Мне очень жаль, – выдавила я. – Тёма мне не говорил…
– У нас с Тёмой разные матери. Один отец, – пояснил Лёша.
Мы замолчали. Лёша снова пошёл по тропинке, а я брела рядом, переваривая услышанное.