Значит, он тоже вырос здесь... Это не укладывалось в голове.
Сложно было представить его, всего такого важного и… дорого одетого, живущим в нашем районе. В обычной пятиэтажке.
– Я тоже любила этот сквер в детстве, – поделилась я, сама не понимая зачем. – Бегала сюда одна, пока мама возилась во дворе с моей младшей сестрой. А потом один раз на меня здесь накинулась огромная бездомная собака. Чудом не укусила. Повезло, какой-то мальчишка её камнем отогнал. Но с тех пор я сюда больше никогда не ходила.
Лёша резко остановился и повернулся ко мне. На его лице отразилось удивление, а потом Романов вдруг улыбнулся.
– Что тебя развеселило? – нахмурилась я, не понимая реакции.
– У тебя была такая серая клетчатая куртка и розовая шапочка?
Я растерянно кивнула:
– Да... А откуда ты…
Лёша улыбнулся ещё шире, и у меня перехватило дыхание. Боже, каким же он был красивым, когда улыбался!..
– Так это был ты? – прошептала я, распахнув глаза. – Ты прогнал ту собаку?!
Он довольно кивнул:
– Прикол. А мы, оказывается, знакомы с тобой гораздо дольше, чем думали.
– Получается, да, – шокировано отозвалась я. Внутри всё переворачивалось от этого открытия. – Я ведь так и не сказала тебе тогда спасибо! А потом очень сожалела об этом. Но в тот момент была так напугана, что не сообразила даже...
– Да ладно, мне и не нужно было твоё спасибо, – усмехнулся Романов. – Я капец испугался тогда, что эта псина тебя загрызёт.
– Так ты, оказывается, герой, – неловко улыбнулась я, чувствуя, как что-то тёплое и щемящее заполняет грудь.
– Да ну прям, какой я герой.
Лёша смотрел мне в глаза ещё две секунды, а потом отвернулся и зашагал дальше. А я вынуждена была поплестись за ним.
Мы подошли к зарослям пожелтевших кустов, за которыми прятались большие старые качели на четыре места. Краска на них вся облупилась, а металл покрылся рыжеватой ржавчиной.
– Помню, мы с пацанами вечно качались на ней «до стука», – сказал Лёша, положив руку на вертикальный поручень.
– Да, мы тоже так с девчонками делали, – подошла я с другой стороны качели, вспоминая тот безумный опыт.
– Не хочешь вспомнить детство?
Я пожала плечами:
– Давай.
Забравшись на продолговатое деревянное сиденье, я вцепилась в холодный поручень с одной стороны и скоро пожалела о своём согласии. Лёша подтолкнул качели с земли, а потом ловко запрыгнул ногами на сидение напротив меня и, держась за металлические трубы, начал быстро нас раскачивать.
По безлюдному скверу разносился жуткий скрип, с каждым махом амплитуда становилась всё больше.
– Держись только крепче, – посмотрел на меня Лёша сверху вниз, и от его пронзительного взгляда по спине пробежали мурашки.
– Угу, – кивнула я, изо всех сил стараясь не показать, что мне страшно.
Романов раскачал нас очень сильно. Почему-то в детстве это развлечение не казалось настолько страшным. Каждый раз, когда качели летели вверх, мой желудок отчаянно ухал вниз.
– Божечки мои, Лёша, хватит! – не выдержав, зажмурилась я и двумя руками намертво вцепилась в поручень.
– Эй, ты чего? Так страшно, что ли? – донёсся до меня сквозь ветер весёлый смех Романова.
– Угу, – промычала я, не в силах открыть глаза.
И тут произошло нечто невероятное. Прямо на бешено раскачивающейся качели Лёша каким-то чудом умудрился плюхнуться на сиденье рядом со мной, удерживая равновесие, и обнял за плечи одной рукой.
– Ну всё, не бойся, я тебя держу.
От его прикосновения по позвоночнику пронёсся такой разряд электричества, что я мгновенно забыла про страх. Открыла глаза, посмотрела на Лёшу – и пропала окончательно.
Его лицо было так близко, что я видела золотистые искорки в карих глазах, чувствовала его дыхание на своих губах.
Сердце билось так часто и громко, что казалось, весь мир должен был слышать этот безумный стук.
Качели всё ещё слишком сильно летали, но это уже не имело никакого значения.
Время как будто остановилось. Всё вокруг перестало иметь значение. Существовали только его глаза и тёплое дыхание, касающееся моего лица.
А потом Лёша поцеловал меня.
Его губы коснулись моих, и сердце снова ухнуло вниз – но страх был теперь ни при чём.
Я просто позабыла всё на свете. Я просто улетела в небеса.
46 глава
Милана
Качели уже давно остановились, по скверу больше не разносился их ужасный скрип, только ветер шуршал пожелтевшей листвой деревьев… а мы с Лёшей всё ещё целовались. И никак не хотели, не могли остановиться.