Молчание затягивалось, становясь всё более тяжёлым. Магия, что окутывала нас ещё минуту назад, безвозвратно исчезла, словно её и не было вовсе. Я вдруг ощутила робость, застеснялась. Будто только сейчас до меня дошло, что мы с Лёшей Романовым целовались. Я сидела у него на коленях и позволяла ему касаться меня где угодно.
Память услужливо подсунула Катин рассказ – как Лёша в прошлом году за ней ухаживал, а потом предложил переспать без всяких обязательств. Может, он и со мной планировал поступить так же?
От этой мысли внутри всё перевернулось.
– Мне пора домой, – пробормотала я, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно.
– Я подвезу, – ответил Романов без особых эмоций.
– Не стоит, тут рядом, я дойду пешком...
– Я сказал – подвезу. – В тоне Лёши появились стальные нотки, которые не предполагали возражений.
Он протянул мне руку, помогая подняться с качели. Наши пальцы соприкоснулись на мгновение – и тут же разъединились, словно мы боялись друг друга обжечь. По крайней мере, в груди у меня горело так, что дышать было трудно.
Обратный путь к машине проделали молча.
Я шла чуть впереди, Лёша – следом, и между нами словно простиралась невидимая пропасть. Ещё пять минут назад мы не могли оторваться друг от друга, а теперь даже простое прикосновение казалось неловким.
Он открыл передо мной дверцу, подождал, пока я устроюсь в кресле, и обошёл машину, чтобы сесть за руль. Его движения были вежливыми, но механическими – как у хорошо воспитанного незнакомца.
Машина тронулась, в салоне висела напряжённая тишина. Я уткнулась взглядом в боковое окно, наблюдая за проплывающими мимо домами, и попыталась разобраться в своих чувствах. Эйфория сменилась смятением, смятение – тревогой, а тревога теперь медленно перетекала в глухую обиду на грани паники. Казалось, я просто умру, если Лёша до конца поездки так ничего больше и не скажет мне, продолжая прикидываться бездушным куском льдины!
До моего дома от сквера ехать было минуты три от силы, но они показались мне вечностью. Когда Лёша заглушил мотор возле моего подъезда, я уже вся извелась.
Он положил руки на руль и повернулся ко мне.
«Нужно попрощаться и уйти», – билось в висках, но я упорно сидела на месте, не в силах заставить себя пошевелиться. Знала: если уйду просто так, то потом с ума сойду. Впереди целые каникулы…
Хотелось внести ясность. Хоть какую-то. Но когда я уже почти набралась смелости задать вопрос, Лёша вдруг всем телом подался ко мне, сгрёб меня в объятия и рывком притянул к себе.
Его губы снова нашли мои.
Моя паника растворилась в одно мгновение...
В тот момент я даже не думала о том, что кто-то из соседей может увидеть, как я целуюсь с парнем в машине, рассказать моей маме, распустить на весь двор сплетни…
Лёшина горячая ладонь скользнула под край моей юбки, настойчиво сжав бедро, и меня словно шарахнуло током. Я отпрянула, не готовая к такой близости, к такой стремительности.
Но Лёша тут же притянул меня обратно, прижал к себе и выдохнул у самого уха:
– Прости...
От его горячего дыхания на шее вспыхнули мурашки. Я попыталась успокоить дрожь в руках, привести в порядок мысли.
– Мне правда пора, – прошептала я, упираясь ладонями в его грудь.
Лёша поддался, выпуская меня из объятий.
– Что будешь делать на каникулах? – прочистив горло, спросил он после небольшой заминки.
– Эм… Налегать на физику и химию, – выдала я, машинально заправляя волосы за уши.
– Ясно. Скажи свой номер.
Он достал из кармана телефон, а я, поколебавшись меньше секунды, послушно продиктовала цифры.
Лёша убрал телефон и посмотрел мне в глаза. На долю секунды показалось, что он опять меня сейчас поцелует. Но нет. Он просто смотрел.
А я всё сильнее робела под его взглядом, не представляя, о чём он сейчас думает.
– Ну всё, я пошла...
– Иди.
Я нажала на рычажок дверцы всё ещё предательски подрагивающими пальцами, выбралась из машины и быстрым шагом, не оборачиваясь, поспешила к подъезду. Толкнула тяжёлую дверь и остановилась в полумраке тамбура, пытаясь унять колотящееся сердце.
Но не успела дверь за мной закрыться, как вдруг снова распахнулась. Лёша ворвался следом, одним движением прижал меня к стене и впился в губы жадным, отчаянным поцелуем. Не похожим на все предыдущие. Я даже немного испугалась его напора, но… всё быстро закончилось.
Романов оторвался от меня, тяжело дыша, усмехнулся одними губами и проговорил: