– Ну всё. Теперь точно иди.
А я, как последняя дура, расплылась в наиглупейшей улыбке, глядя на него.
Кое-как заставила себя оторваться от стены, чтобы поплестись вверх по лестнице на подкашивающихся ногах. Вторая дверь тамбура была открыта, и Лёша провожал меня взглядом до тех пор, пока я не скрылась за лестничным пролётом. Только после этого я услышала, как снова хлопнула подъездная дверь.
***
Друзья, если вам нравится книга, пожалуйста, не забудьте поставить лайк! Ваш автор.
47 глава
Лёша
Я сидел в машине, уставившись на дверь подъезда, где жила Милана, и не мог заставить себя завести двигатель. Сердце молотило об рёбра, пальцы слегка дрожали. Будто я только что пробежал марафон.
Я всё ещё чувствовал вкус её губ – мягкий, сладкий, с лёгким фруктовым оттенком. Помнил, как она ощущалась в моих объятиях, когда я прижимал её к себе. Такая хрупкая, нежная. Как ресницы Миланы трепетали, когда я целовал её лицо. Как она тихо вздрагивала, когда я касался губами её шеи... Как испугалась, когда я, забывшись, полез к ней под юбку.
Я стиснул руками руль и с шумом выпустил воздух из лёгких.
Капец, меня раскатало…
Но пора было собраться.
Завёл мотор и медленно тронулся с места, всё ещё пребывая в каком-то странном состоянии, будто попал в другую версию реальности. Казалось, что вокруг всё изменилось – цвета стали ярче, воздух – чище и слаще, и вообще, вся эта серая осень, которую я раньше ненавидел, сейчас казалась мне прекрасной.
Никогда ещё поцелуи не вызывали у меня ничего даже близко похожего. Да я вообще не особо любил целоваться. Это всегда было просто частью процесса – необходимая прелюдия перед сексом, не более того. Я целовал девушек механически, без особых эмоций, в основном предвкушая то, что будет дальше.
Но с Миланой... всё было по-другому.
Мне хотелось целовать её бесконечно. Наслаждаться вкусными ласковыми губами, вдыхать запах волос, чувствовать, как учащается её дыхание от моих прикосновений. А когда она села ко мне на колени, я вообще чуть с катушек не слетел...
Это сложно объяснить. Её хрупкое тело ощущалось в моих руках как какая-то драгоценность. Звучит, как бред, наверное…
Если бы кто мне раньше сказал, что меня так расплющит от невинных поцелуев с девчонкой, я бы рассмеялся.
Сильнее надавив на газ, я наконец выехал из района, в котором прошло моё детство. Впервые при этом не чувствуя тупой боли в груди с тех пор, как умерла мама. Мои мысли занимала только Милана и то, что произошло между нами. Я ощущал себя влюблённым дебилом. В башке продолжали рождаться бредовые мысли: например, я всерьёз размышлял о том, что если Милана оказалась той самой малявкой, которую я в детстве спас от собаки, то, возможно, это судьба?
Притормозил на красном свете и провёл ладонями по лицу. Нужно было взять себя в руки.
Нет, влюбиться в девчонку оказалось не так уж стрёмно, как я раньше думал. Даже наоборот, я испытывал непередаваемый кайф от того, как мне всё сильнее сносит крышу. И всё это было бы прекрасно. Если бы не одно жирное «но».
Первым в Милану влюбился Тёма.
Стоило вспомнить об этом, как моя эйфория мигом сошла на нет, словно кто-то врубил ледяной душ. И сразу после меня медленно, но неотвратимо начал душить стыд. Тошнотворный, липкий, от которого было не спрятаться и никуда не деться.
Я отвратительно поступил по отношению к брату.
Артём давно сходил с ума по этой девчонке. Писал ей песни и стихи. Ухаживал, заботился… И я прекрасно всё это знал. Сам обещал помочь ему добиться её расположения. А вместо этого предал брата самым низким образом.
Загорелся зелёный, я нажал на газ резче, чем нужно, и тачка с рыком рванула вперёд.
Тёма никогда мне этого не простит. А даже если простит когда-нибудь... То только на словах. Наши дружеские отношения вряд ли когда-то станут прежними.
Я бы сам его за такое не простил. А мы с ним из одного теста слеплены – оба одинаково упрямые и гордые. Тёма станет улыбаться мне в лицо и ненавидеть за глаза. И будет абсолютно прав.
Самое стрёмное, что мне придётся самому сообщить ему о своём предательстве. Но по-другому никак. Намного хуже будет, если он узнает об этом от Миланы или вообще от кого-нибудь другого...
Часы на запястье завибрировали, вырывая из тяжёлых мыслей. По салону разнеслась громкая трель входящего вызова. Снова отец.