Чёрт, я же обещал перезвонить…
Съехал к обочине и принял вызов.
– Где Артём? – прогремел голос отца вместо приветствия. – Почему он трубку не берёт?
За рёбрами заскреблось нехорошее предчувствие.
– А что случилось?
– Мне звонила ваша классная, – чеканил отец слова. – Рассказала про его успехи в учёбе. Я хочу поговорить с ним немедленно.
– Мы скоро приедем домой.
– Так он рядом? Ну-ка дай ему трубку!
Я проигнорировал приказ отца, сбросил звонок и быстро набрал Тёму. Но и на мой звонок брат тоже не удосужился ответить. Видимо, репетирует там со своими пацанами и не слышит телефон.
Зато отец начал бомбить мне, как только вызов к Тёме оборвался.
Я вырубил трубу и выругался сквозь зубы.
Развернулся на ближайшем перекрёстке и поехал обратно, в сторону Галереи, слегка нарушая скоростной режим.
Бросив тачку возле входа, я толкнул дверь и спустился по широкой лестнице под землю. Днём здесь было не так людно, и нового друга Тёмы я увидел почти сразу. Он сидел на краю сцены в дальнем углу и, кажется, бухал. Но Тёмы рядом с ним не наблюдалось.
Я подошёл к Дэну.
Тот поднял на меня ленивый взгляд и, кажется, не сразу узнал. Не нравился мне этот тип... Что-то с ним было не так.
Но в итоге на его лице всё-таки появилось более-менее осмысленное выражение и даже что-то вроде улыбки.
– Здорово! – Дэн протянул мне руку, а я подошёл ближе и внимательнее присмотрелся к его глазам.
Зрачки были огромные, как два блюдца. Хотя массивные продолговатые лампы под потолком достаточно хорошо освещали помещение.
– Где Тёма? – спросил я, заставив себя пожать прохладную потную ладонь Дэна.
– Уехал, – пожал плечами он, взяв со сцены жестяную банку пива и отхлебнув из неё. – Сказал, дела какие-то срочные...
– Ты обдолбанный, что ли? – не выдержал я, разглядывая его стеклянные глаза и идиотскую улыбку.
– А тебе-то какое дело? – расслабленно усмехнулся он.
Я сузил глаза.
– Мне какое дело? Мой брат с тобой дофига времени проводит. Если я узнаю, что ты давал ему дурь...
– Да остынь ты, пацан, – оскалился Дэн, резко поднимаясь со сцены. – У твоего брата своя голова на плечах, без тебя разберётся.
Я сделал шаг вперёд, подходя к нему вплотную, с трудом сдерживаясь, чтобы сразу не втащить.
– Я тебя предупредил.
– Угомонись, ничего я ему не давал, – поморщился он и уселся обратно на сцену, взяв гитару и принявшись тренькать на ней, будто потерял ко мне всякий интерес.
Я заставил себя развернуться и уйти, понимая, что вряд ли здесь чего-то добьюсь. У Тёмы действительно имелась своя голова на плечах. Он не такой дебил, чтобы творить всякую дичь. Единственное, что его интересовало в этой жизни – это музыка. Ну и Милана. Чёрт…
По дороге домой я всё пытался придумать, как начать разговор с Тёмой. Как вообще можно сказать такое вслух: «Слушай, брат, я сегодня целовался с девушкой, в которую ты влюблён».
Казалось, проще сдохнуть, чем признаться ему…
Но выбора у меня не было.
Бросив тачку у ворот, я поспешил в дом. Уже с порога было слышно, что в гостиной скандал. Судя по всему, Тёма вернулся домой и сейчас выхватывал от отца по полной за свои оценки. Я тут же ломанулся к ним, даже не сняв с себя куртку.
Картина была именно такой, какой я её ожидал.
Тёма сидел на диване, широко расставив ноги, упираясь локтями в колени и держась руками за голову. Смотрел в пол, словно там было что-то интересное. Отец стоял напротив с покрасневшим лицом и бешеными глазами – и орал так, что стёкла в окнах дрожали.
– Я столько лет, как идиот, думал, что мой сын вырастет и возглавит семейный бизнес! – размахивал он руками, едва не брызжа слюной. – Сохранит и приумножит то, что я таким трудом построил вот этими вот руками! А мой сын только песенки распевать по подвалам может! И даже школу нормально закончить не в состоянии!
Заметив меня, отец как будто на долю секунды смутился. Я думал, он теперь сбавит обороты, но нет. Моё появление будто ещё сильнее вывело его из себя.
– Ну, хорошо ещё, что у меня есть второй сын, – ткнул он пальцем в мою сторону, снова вперив в Тёму озлобленный взгляд. – Лучший ученик в классе, между прочим! Поучился бы у него! Или ты вообще ни на что не способен? А может, ты вообще и не мой сын? Может, Элеонора тебя нагуляла?
Я невольно стиснул зубы. Хоть Элеонора и не вызывала у меня светлых чувств, но предъявлять такое Тёме было абсолютной дичью со стороны отца. Я хотел его одёрнуть, но Тёма меня опередил.
– Не смей так говорить о маме, – процедил он, подняв голову и посмотрев на отца с презрением.