Меня жутко волновал один вопрос.
Когда Лёша мне позвонит? Или хотя бы напишет.
И позвонит ли вообще?..
Вдруг он взял мой номер просто из вежливости, чтобы не выглядеть грубым после наших поцелуев? А я теперь жду, как последняя наивная дурочка…
Сама-то я его номер знала давно – нашла в школьном чате ещё в первые дни учёбы в лицее. Но вариант написать первой даже не рассматривался. Не хватало ещё выставить себя навязчивой! Становилось не по себе, стоило представить, что для Лёши случившееся сегодня было лишь обычной забавой, такой же, как в прошлом году с Катей или совсем недавно в клубе, с той его блондинкой…
Ревность, острая как бритва, резанула по внутренностям так, что я невольно стиснула зубы.
Но внутри меня пульсировала отчаянная надежда, что я заблуждаюсь. Что ко мне Лёша отнесётся совершенно иначе. Что он захочет быть со мной… по-настоящему.
Становилось жарко от таких мыслей и неловко даже перед самой собой.
Пыталась напомнить себе, что ещё сегодня утром испытывала сильнейшую антипатию к этому парню, и на то имелись серьёзные причины. Но как назло, сейчас я не могла вспомнить ни одной из этих самых причин…
Я окончательно растеряла мозги, превратившись во влюблённую дуру. Мечтающую только об одном – чтобы мои чувства оказались взаимны.
Всё остальное виделось неважным.
Но остатки разума на последнем издыхании сопротивлялись, упрямо твердя, что даже если мои чувства взаимны, всё равно встречаться с Лёшей Романовым – плохая затея. Он не Артём. С ним всё будет куда сложнее, чем с его братом.
Тёма – идеальный парень. Он сразу дал понять, что хочет видеть меня своей девушкой, и вёл себя соответственно: ухаживал, писал, звонил, звал на свидания. Ни разу не давал повода для сомнений. Даже после того как мы решили остаться просто друзьями, он продолжал находиться рядом, поддерживая во всём.
А вот Лёша… Он очень сильно отличался от брата. С ним не угадаешь. Сегодня он целовал меня так, что земля уходила из-под ног, а завтра вполне мог сделать вид, будто мы и знакомы-то едва. Это пугало больше всего. Если он и правда так поступит… Я не знаю. Мне будет ужасно больно.
И ещё одна мысль грызла меня, как заноза: а что, если мои отношения с Артёмом станут непреодолимой стеной между мной и Лёшей? Они всё-таки братья. И чувства Артёма ко мне никуда не делись, хоть мы и договорились быть «просто друзьями». Тогда, в клубе, Лёша так разозлился, увидев меня с другим парнем, когда Артём посвятил мне песню... Казалось, старший Романов готов был меня убить за то, что я некрасиво поступила с его братом.
Да и каково будет Артёму, когда он узнает, что я чувствую к Лёше?..
Я со стоном уткнулась лицом в подушку и зажмурилась. Ну почему всё так сложно?! Хотелось провалиться сквозь землю.
Потом я вскочила и принялась бродить по квартире туда-сюда, как неприкаянная.
Зашла на кухню, хотела сделать себе бутерброд, но передумала. Аппетита не было, хотя я даже обед пропустила. Но это безумное, тянущее ожидание не позволило бы мне запихнуть кусок в горло.
Телефон всё молчал. Даже Катя не писала – наверное, вовсю собиралась в свой Дубай.
И вдруг – пилик! Я кинулась к телефону так резко, что зацепилась за отошедший кусок линолеума и чуть не рухнула на пол, успев ухватиться за край стола. Пульс участился, в ушах зазвенело. Пожалуйста, пусть это будет он!
Но это был Артём.
«Милан, прости, я сегодня с утра загрузился чуток и даже не поздравил тебя с успешным окончанием четверти. Ты такая молодец. Горжусь тобой».
Грудь сдавило тисками. А следом накрыло дурацким чувством вины, будто я какая-то предательница. Хотя ведь ничего плохого не сделала… Мы с Артёмом давно договорились остаться друзьями. Но от этого легче не становилось. Я не сомневалась: когда он узнает про меня и Лёшу, ему будет больно.
«Спасибо, Тём, – набрала я, вспоминая про его четыре двойки за четверть. Мама бы меня живьём съела за такое. – Давай поднажми в следующей, и у тебя тоже всё получится. Если хочешь, помогу».
«Спасибо, Милана, я всегда говорил, что ты лучшая», – тут же пришёл ответ.
Щёки обожгло, словно меня уличили в чём-то. Сердце снова кольнуло.
Я отправила улыбающийся смайлик, хотя внутри всё противилось. Я должна была сказать ему, чтобы он перестал делать комплименты, перестал посвящать мне песни, перестал смотреть на меня так… влюблённо. Но это казалось слишком жестоким. Я ни за что не смогла бы написать ему что-то подобное.
«Давай завтра сходим в кино на Формулу 1? Говорят, классный фильм».