Двигаясь так, чтобы Мария меня не видела, я дошёл до её дома. Скрывшись в ближайших кустах, стал внимательно наблюдать за двухэтажным особняком, который расположился посредине поля. С одной стороны тянулась городская свалка, а с другой дачи. Местечко скажу я вам, довольно безлюдное. Раньше, когда нам было поменьше лет, мы ходили на свалку стрелять крыс. Кто-то брал воздушку, другие рогатку. Но иногда делали и совсем иное. Ловили серых тварей живыми, и, обливая их бензином, отпускали такой вот факел. Громко визжа, грызун уносился от нас прочь, а потом подыхал, забившись в нору.
Оставив позади кусты, я двинулся по периметру, пока не уткнулся в свалку. Я думал, что сказать, если мне вдруг вздумается постучать в дверь. На глаза попался мёртвый щенок. По-видимому, пёсик сдох и кто-то его выкинул в мусорный контейнер. Теперь последнее его пристанище, это свалка, где хозяйничали крысы и бомжи.
Сплюнув от отвращения, я снова углубился в кусты, усевшись на старенький холодильник. Потянулся за сигаретами, но замер, услышав приближающиеся шаги. Выглянув из-под ветвей, я даже застыл. В последнюю очередь, я ожидал увидеть на свалке её. Думал, что девчонки не лазают по таким местам.
Я оказался не прав. Не далее, чем в полусотне метрах, находилась Мария. Она медленно брела, глядя себе под ноги. Я хотел вылезти, но остановился. Мне стало интересно, что она будет делать дальше.
Маша, петляя среди мусора, продолжала идти, по-видимому, о чём-то думая своём. Руки сунула в короткие розовые шорты. Хотя на дворе стоял октябрь месяц, но всё ещё было довольно тепло. Но не так, чтобы носить топ и шортики, открывающие длинные ноги.
Сделав ещё несколько шагов, девушка замерла, уставившись на мёртвого щенка. Какое-то время Маша его разглядывала, просто стоя на месте. А потом у меня отвалилась челюсть, когда девушка присев на корточки, с нежностью подобрала дохлятину, прижимая к груди. Она принялась ласково что-то говорить щенку, гладя по шерстки. Мне подумалось, возможно собака оказалась живой, но нет. Мне вспомнились остекленевшие глаза, и бок, который начали подъедать черви. Щенок явно сдох, и в этом не было никаких сомнений.
«Да она походу больная на всю свою блондинистую голову».
Я следил, как девушка уходит прочь, неся в руках свою мёртвую ношу. Когда же маша скрылась за горой мусора, облегчённо вздохнул, вылезая из кустов.
Постояв ещё с минуту, двинулся к дому. Нет, не к дому, а к строению, в котором жили эти люди. Даже не к строению, а к огромному сараю. По моим прикидкам, внутри было никак не меньше двух десятков комнат. Это сооружение построили в позапрошлом веке. Изначально в нём жил какой-то купец, а после революции внутри устроили склад. До семидесятых годов там обитали люди, а потом бомжи. За долгое время дом успел обветшать, превратившись в груду гнилых досок. Вообще удивляло, как это старьё ещё кто-то купил. По-хорошему, его надо было снести, дабы никто из жильцов не покалечился.
С осторожностью приблизившись к дому, я перемахнул через забор, порадовавшись, что во дворе нет собаки. Вспомнив о дохлом щенке, почувствовал тошноту.
— Фу, дрянь, — сплюнул себе под ноги.
Заглянув в одно из окон, понял, мне не повезло. Обзор закрывали тяжёлые шторы, которые висели на каждом из окон. Выругавшись своей невезучести, я, обойдя дом, выбрался к главному ходу, рассудив, если я ничего не вижу, то и меня не увидят. Сунул нос в сарай. Ничего интересного. Ржавая коса, молоток и ещё какие-то инструменты. В полумраке было сложно разобрать. Сунулся в гараж, но и там не нашёл того, что искал.
«Да уж. Мишки явно здесь нет».
Я задумался, пытаясь понять, что всё же я хочу найти? От моих мыслей меня оторвал скрип петель.
Обернувшись, я увидел Машу, которая стояла на пороге дома и смотрела на меня. В её глазах промелькнула растерянность, злость, а потом и испуг. Немая сцена длилась целую вечность. Я для себя уже решил, что не стану говорить первым.
— Ты чего здесь делаешь? — наконец поинтересовалась она каким-то осипшим голосом.
Откашлявшись, она повторила вопрос.
— Я пришёл узнать что-нибудь о своём брате.
— Я ведь уже тебе сказала, что ничего не знаю.
— Я просто подумал…
В моём горле застряли дальнейшие слова. Мой взгляд наткнулся на бандану, которую Маша обмотала вокруг своего запястья. Я эту вещь не мог перепутать, так как бандану подарил Мишке на двадцать третье февраля. Старший брат постоянно её таскал на голове, не снимая.