«Дура ненормальная».
Я с отвращением взглянул на дохлятину, собираясь покинуть комнату, как вдруг возле треснутого зеркала увидел часы. Двумя огромными шагами приблизившись к трельяжу, ухватил их, чувствуя, как моё сердце забилось быстрее. Часы принадлежали моему брату.
«Значит, я был прав, что пришёл сюда».
Ошеломлённым взглядом, я осмотрел комнату. Обстановка довольно бедная, а вещи старые. Вообще создавалось такое впечатление, что всё это было принесено со свалки. Хотя стоит сказать, чувствовалась аккуратность. А затем, я вздрогнул, припомнив кое-что.
Бросив часы на пол, я ринулся обратно в кухню, молясь о том, чтобы мои догадки не подтвердились. Я как-то не обратил на это внимание сразу, не особо присматриваясь, но в памяти, по-видимому, отложился зрительный образ.
Сорвав с огромной кастрюли крышку, сунулся лицом в неё, и тут же отпрянул. Всё было именно так. В желтоватом бульоне плавали пальцы, которые принадлежали человеку. Несколько с рук, и несколько с ног. Почему-то я принял их тогда за рёбрышки.
Припомнив о свинине, мне стало дурно. Перед глазами появился пирог, который приносила Маша в школу. Меня вырвало прямо в кастрюлю.
— Нет, такого быть не может, — прошептал я, тяжело дыша.
Я осознал, брата мне никогда не найти. Пирог… Возможно, частица его находилась в нём.
«Срань!»
На трясущихся ногах я двинулся прочь из кухни, чувствуя на теле холодный пот. Меня продолжало мутить. Мне было страшно от того, что мы попали в это дерьмо.
Двинувшись по коридору, чтобы рассказать всё ребятам, я остановился, когда услышал жуткий вопль. Он поднялся к высшей ноте, а потом также резко угас.
«Господи! Чего там ещё случилось?»
Облизав влажные губы, я помчался обратно в холл, но через несколько метров остановился, глядя на страшную картину.
Маша всё ещё продолжала лежать на полу, совсем голая, рыдая. Возле неё на коленях стоял Андрюха, из головы которого торчало огромное лезвие топора. Его стекленеющие глаза смотрели на своего убийцу, мужчину, уже в годах. Потом тело товарища медленно завалилось, упав на девушку. По её обнажённому телу захлестала кровь, а из пробитого черепа вывалилось несколько кусков чего-то мерзкого. Судорожно дёргая руками и ногами, Андрюха затих через пару ударов моего сердца.
Со снятыми штанами, Марат уставился на мужчину, который, не было никаких сомнений, приходился отцом Маши.
— Эээ! Мужик?
Выдернув из головы топор, мужчина двинулся на второго моего товарища. Взмах лезвия, и Марат дико завопил, когда его мужской инструмент отскочил в сторону. Он попытался прижать рану ладонями, но куда там. Кровь хлестала вовсю. Его глаза закатились, и тело товарища повалилось без чувств.
Альберт, он попытался убежать, но не смог уйти дальше двери. Всё тот же топор вонзился ему в спину, ломая позвоночник, выпуская вместе с тёмной кровью и жизнь. Товарищ рухнул на пороге, уткнувшись лицом в деревянный пол.
Всего несколько секунд, и трое ребят лежат поверженными. Трое совсем не хилых ребят, перед которыми дрожала вся школа. Остался только я.
Выдернув с чавканьем из спины Альберта своё оружие, мужчина обернулся ко мне. Самое жуткое, что всё происходило в тишине. Смолкла Маша, а мужик не собирался ничего говорить. Поднеся лезвие ко рту, он слизал с него кровь, делая губы красными.
Развернувшись, я побежал со всех ног. За спиной просвистел топор, который вонзился в стену. Помня о решётках на окнах, я пытался отыскать выход.
«Чёрт! Чёрт! Чёрт!»
Мои ноги меня понесли по лестнице, которая находилась в дальней части коридора. Она вела куда-то вниз, по жутко скрипучим ступеням.
Оказавшись в полной темноте, я продолжал двигаться, не обращая внимания на ушибы и ссадины. Несколько шагов, кряхтение за спиной. Я заскочил в какую-то из комнат и сразу захлопнул за собой дверь. Потом стал наваливать всякий мусор, пока не забаррикадировался. Из меня вырывались сильные хрипы, так как воздуха в лёгких не хватало. По другую сторону в тот же миг послышались мощные удары, но все попытки проникнуть ко мне были тщетными.
Я огляделся, но окон в комнате не было. Достав из кармана зажигалку, увидел, ничего кроме старого мусора здесь не имелось. Я был заперт. Загнан в ловушку.
Спустя какое-то время, за дверью всё стихло, но я не обманывал себя ложными надеждами. У меня было время подумать. Хорошо подумать.