Пролог
Хищнов.
Выхожу из душа и напяливаю одни спортивные штаны. Торчат, как палатка. Так идти нельзя, вдруг испугается. Немного успокаиваюсь, пока бреюсь и думаю о своем ''спортивном кубе''. Надо третьего парня нанять, что бы у первых двух хоть немного отдыха было. Да и самому увольняться и плотнее начать заниматься ангаром. Можно еще ремонт там поделать. Декор, все дела. Малинку привлечь, посмотрит свежим взглядом.
Выхожу из ванной и немного теряюсь, стоя у заветной двери.
По сути ничего может и не быть. Она пошлет меня куда подальше и все закончится. Придется завтра ее выводить на разговор, когда она подостынет.
Распахиваю дверь первый раз без стука и выпаливаю совершенно не то, что хотел:
- Она села рядом, наклонилась, что бы назвать имя, а я встал и ушел, - да, не только в романтике я не мастак. Никогда ни перед кем не отчитывался.
- Ты только это успел придумать, пока мылся? – рычит Малинка, что до моего появления мерила шагами комнату.
Она тяжело дышит и выглядит взъерошенной. Но больше я выхватить не в силах, так как огромного труда стоит не опустить глаза на ее твердые соски и не залипнуть на них.
- Нет, я смывал ее запах, если такой, конечно, был, - развожу руками и делаю шаг к ней.
- Ага, к тебе подсела красивая девушка, а ты сбежал домой, - черт, да она тигрица.
- Тебе идеально подойдёт моя фамилия, - озвучиваю мысли, приводя Малинку в недоумение.
- Ты охренел? – чуть ли не верещит она и толкает меня в грудь, - Припёрся от бабы и навязываешь мне свою фамилию!
- Я же сказал, у меня с ней ничего не было, - я сам начинаю снова закипать. Ее недоверие больно режет по лёгким, учащая мое дыхание.
- А я взяла и поверила, - шипит в лицо, вставая на носочки.
Я же просто рычу, это все на что меня хватает, лишь бы не наговорить глупостей. Хватаю за талию и притягиваю вплотную, толкаясь бедрами ей в живот. Ее глаза так забавно округляются, а из губ вылетает изумлённый писк.
Да, мой солдат в полной боевой готовности. Встал по стойке сразу, как только вошёл к ней в комнату. Поприветствовать хозяйку для него святое.
- Убери от меня… - она упирается мне в плечи ладошками, пытаясь оттолкнуть, но тут же цепляется пальчиками, кажется, только осознавая, что я с голым торсом.
Ее учащенное дыхание подстраивается под мое, а взгляд точно фокусируется на моих глазах. Снова я слышу щелчки разрядов тока, что гуляет по нашим телам. Кожа обоюдно пылает в тех местах где соприкасаемся, а потом эта жара охватывает и все тело. Мы начинаем гореть.
1
Малина.
- Соловьева, - преподаватель устало потёр глаза, - Мы мусолим один и тот же вопрос двадцать минут.
Николай Григорьевич, он же Малыш, устал, и я устала. Не знаю я ответ. Наверное, все студенты задаются вопросом, как поможет им философия в их профессии. Я учусь на управленца, и мне совершенно не уперся этот предмет.
- О Боже. Садись, Соловьева, - он махнул рукой, когда понял, что кроме мычания от меня ничего не добиться, и стал активно писать в своем коричневом кожаном блокноте, заставив меня нервно сглотнуть.
Мы называем его блокнотом смертников. Никто не знает, что в нем, но если после ответа у доски Малыш в него начинает что-то записывать, то стоит поджать булки.
Я чуть не застонала вслух. Теперь он меня будет спрашивать каждую пару, будет задавать кучу рефератов и на экзамене меня завалит вопросами.
Малыш самый молодой преподаватель и самый жёсткий. Никаких поощрений, никаких бонусов и автоматов. В свои тридцать лет он прославился на университет своими непробиваемыми принципами. Я думаю, если у беременной студентки отойдут воды прямо на экзамене и начнутся схватки, он будет следовать за ней прямо до скорой, задавая уточняющие вопросы.
- Попала ты, подруга, - прошептала Ленка, - Ты ему нравишься, - она поиграла бровями.
Мы с Леной Ольховской дружим с первого курса. Как сели вместе за парту первого сентября на первом курсе, так и сидим уже третий год.
Она у меня больше смахивает на мышку, но это обманчивое первое впечатление. Ольховская, романтическая натура. Везде видит любовь и какие-то взгляды с намеками. Но только чужие. Когда смотрят на нее, она к этому относится скептически, не верит мне и отмахивается. Она не считает себя героиней любовного романа, а вот я – другое дело. Все время придумывает истории о неземной любви противоположного пола ко мне.
На первом курсе одногруппники не понимали, как мы сдружились. Задавали мне вопросы по этому поводу, пытались шутить над Ленкой и заманить меня в свою компанию, но моя непробиваемая ледяная стена спасла нас от них.
Возможно, мы бы нормально общались с ними, если бы они вели себя не как полные дегенераты. Но их отношение к Лене, как к девочке из небогатой семьи, показало их истинные лица.