- Сука, - очень даже литературно шипит сквозь зубы рядом Ленка.
Тут пятеро мужиков с огромными членами, и я одна их принимаю. Это же какой надо быть идиоткой, чтобы додумался нарисовать такое? И чего она хочет этим добиться?
Чего она хочет, я понимаю через секунду, как только лист вырывают у меня из рук и он оказывается у группы парней, которые внимательно рассматривают его и начинают ржать, комментируя.
Я встаю и хочу забрать его, поддаюсь на провокацию. Но парни перекидывают бумажный комок в другой конец аудитории стайке девушек и парней, которые передают этот злосчастный листок из рук в руки и тоже начинают смеяться. Он так и кочует по всей аудитории, а я за ним. Только несколько человек, посмотрев, никак не реагируют, а одна девушка хочет отдать его мне, но ее перехватывают и вырывают рисунок из рук.
Под дружный смех я стою посередине класса вместе с Ленкой, только сейчас замечая, что она тоже пыталась добыть эту грёбаную бумажку. Мою переносицу ломит, в глазах все плывет, а губы неконтролируемо дрожат. Я щипаю себя за бедро, что бы не пролить ни одной слезинки на радость этим гиенам.
Чувствую, что меня хватит не надолго, поэтому вместе со звонком я выбегаю, забывая про вещи и мотнув головой Лене, когда та порывается пойти со мной. Чуть не сбиваю нашу старенькую преподавательницу. Она что-то возмущенно пищит мне в спину, но я совершенно не обращаю на нее внимания.
На самом деле это просто глупая шутка уровня детсада или недоразвитых школьников. Но меня пробило сильно. Очень обидно и горько, так что слезы катятся градом по щекам. Я не могу их сдержать даже до туалета.
Наверное, я так реагирую потому что никогда не испытывала на себе насмешки. У меня был не самый дружный класс, но никто никого не унижал. В трудные моменты мы наоборот были все вместе, а в остальное время просто расходились по компаниям.
В начале обучения в университете они пытались меня задеть из-за Ленки, но быстро сдались, не увидев от меня реакции. Но сейчас было больше, чем просто задеть. Это было отвратительно. Настолько, что меня мутит.
Весь мой завтрак оказывается в фаянсовом друге, когда в очередной раз изображение на листе встаёт перед глазами. Это действительно противно, это омерзительно. Может кому-то это и нравится, но я считаю это извращением. Для меня такое неприемлемо, и меня снова тошнит только от мысли, что такое вообще может случится со мной. Почему-то сразу чувствую мерзкий запах гениталий, хоть я без понятия, как они пахнут у мужчин, и пота. И меня снова выворачивает.
Всю пару я сижу в закрытой кабинке туалета, сначала плачу, а потом просто смотрю в стену перед собой.
Мне осталось учится каких-то полтора года, большую часть обучения я уже прошла. Надо продержаться пока змеи не поймут, что про меня с новеньким и преподавателем они навыдумывали и не успокоятся. Остальные тоже перестанут обращать на это внимание. И все наладится. Если включить полный игнор, то все пойдет быстрее.
Именно с такими установками я умываюсь и возвращаюсь к кабинету, где встречаю взволнованная Ольховскую.
Весь день проходит в режиме их насмешек и моего напускного безразличия. Меня оскорбляют и унижают, Крис видимо входит в кураж и начинает задевать Ленку. Парни предлагают нам сходить с ними в туалет и отсосать им, девушки демонстративно брезгливо обходят нас стороной.
Получаю ещё несколько рисунков, которые также отбирают. Там уже я не со всеми вместе. На одном я, Малыш и Аминов, на другом я и новенький.
Пару раз я вижу Хищнова, который вместе со своими друзьями посмеиваются над этой ситуацией. Он внимательно слушает, что мне говорят, прыскает, когда меня называют дешевкой и смотрит со злой насмешкой. Как будто это ему доставляет моральное удовольствие. Как будто он мстит мне чужими руками.
Все то, что я испытывала к нему, запретное и приятное, резко пропадает. Я больше не вижу широких плеч, высокого роста, красивого лица и не ощущаю никакого магнитного, ненормального, не поддающегося контролю притяжения. Он становится на одну ступень развития со свитой Крис, и я окончательно убеждаюсь в том, что он гнилой человек.
После физкультуры, где девочки основательно поглумились над моей фигурой, я иду в душ и совершаю страшную ошибку – оставляю вещи без присмотра. Это старо как мир, испортить эти самые вещи, но действует безотказно.
Я иду по всему университету в порванной рубашке, прикрывая грудь руками, и юбке, что висит ленточками. Сумку я перекинула через плечо, и она прикрывает мне попу. При каждом шаге ленточки разъезжаются и открывают вид на мои бедра в рваных колготках вплоть до тазовых косточек. Меня фотографируют и снимают на видео, но я иду с поднятой головой, а одинокие слезы стекают по моим щекам.