- Отпусти меня!
Я повышаю голос, надеясь, что он побоится, что нас могут услышать, но просчиталась. Это я боюсь, что нас могут услышать, а потом увидеть. И он это понимает, вижу по смешинкам в его глазах.
Я не фанат спорта, поэтому быстро выдыхаюсь, а сегодня была ещё физкультура и марш бросок до общаги.
Как только я начинаю затихать, его лапище перемещается на мое бедро, медленно оглаживает его, а глаза жадно следят за своей рукой, как будто он сам себе завидует.
Я вяло пытаюсь отцепить руку, хватаясь за запястье. Вяло не только потому, что выдохлась, а еще и потому, что его длинные пальцы оставляют огненные полосы, которые не проходят даже тогда, когда он перемещает свою руку на мою попу. Она тоже начинает гореть заново. А когда он стискивает ее и резко дергает на себя, заставляя шире раздвинуть ноги и вплотную приблизится к нему, я вскрикиваю. Потому что в промежность мне упирается его член. На что он судорожно выдыхает, все так же неотрывно осматривая меня там.
В его движения появляется резкость, хватка становится сильнее, а взгляд горит все больше.
Я начинаю жарится на костре. Чувствую испарину на висках и груди. Возбуждение стремительно повышается. Наш общий ток возвращается, начинает циркулировать по нашим телам, заставляя двигаться в одной связке.
Я не контролирую свое тело, хоть и разум все еще пытается бороться с этим наваждением. Где-то на краю сознания я слышу собственный голос, который убеждает меня, что это все ошибка, но он затихает, как только горячая ладонь с сеткой выпирающих вен ложится на мою грудь и совсем не нежно сжимает ее.
Хищнов, с ярко выраженным хищным выражением лица, как одержимый рассматривает меня, гладит и стискивает.
Его губы плотно сжаты, а брови сведены вместе. Но глаза… под его взглядом мои клеточки превращаются в желе, пока все тело не обмякает и не отдает меня в полную власть этого зверя.
Хищнов сдавливает сосок, от чего меня подбрасывает от очередного удара током прямо в мое лоно и я проезжаю по его члену. Он шипит и резко дёргает блузку, отрывая пуговицы и оголяя мое нижнее белье. Простой белый лифчик почти не скрывает мою троечку, что налилась и требует ласки. И он мне ее дает. Наклоняется, заставляя отклонится назад и облокотится на локти. Его рука сдавливает грудь, приподнимая, а его зубы кусают сосок, разнося по моему телу мелкую дрожь.
Новенький шумно выдыхает и дёргает лифчик вниз с такой силой, что он трещит и обе груди разом выскакивают наружу и покачиваются. Он следит за ними, как за маятником, как я следила за его глазами, когда они меня гипнотизировали.
Хищнов облизывает губы и снова набрасывается с укусами на мои соски, не забывая играть пальцами с другим и уделяя внимание моим бедрам и попе.
- Охуенные сиськи, - хрипит он, а я ещё больше выгибаюсь, подставляя свою грудь под его грязный рот.
Такой сомнительный комплимент меня заводит ещё больше. Я чувствую, как увлажняются мои трусики, как между ног все пульсирует, тоже прося внимания. Сейчас я настолько возбуждена, что не постеснялась бы и запустить свои пальцы к себе в джинсы, но у меня просто нет возможности, поэтому я обхватила торс Хищнова ногами, прижимаясь сильнее к его эрекции. Это намного лучше моих пальцев, даже сквозь джинсы его горячий и огромный член доставляет мне удовольствия больше, чем когда либо я сама себе.
Я выгибаюсь и стону в голос, когда новенький засасывает сосок себе в рот и играет с ним языком. Сплетая ступни и запустив одну руку в его волосы, прижимая его ещё сильнее к груди, я приподнимаю и опускаю бедра, и слышу наш общий стон удовольствия.
Хищнов приподнимается, сажая меня обратно прямо, а я еле сдерживаю стон разочарования.
Но возбуждаюсь ещё сильнее от его вида, начиная ерзать попой по столу, на что получаю смешок. Он очень сексуальный сейчас, с взъерошенными волосами, с наглой ухмылкой припухших губ, с блеском в глазах и помятой мною футболкой.
Без всяких слов он расстегивает мои джинсы и начинает их приспускать на попе, взглядом прося приподняться. Я выполняю его просьбу, удерживая себя на ослабевших руках, а Макс попутно облапывает мою абсолютно голую попу и отвешивает мне шлепок, от чего я снова вскрикиваю.
- И задница пиздатая, - хрипит опять, отвешивая еще один комплимент из той же категории, что первый.
А мне очень нравится. Самые искренние, хоть и грубые комплименты. И голос его нравится, глубокий и хриплый, особенно сейчас, почти сиплый от возбуждения. От его голоса мурашки особенно активно начинают свои забеги по моей спине, заставляя поясницу прогибаться и тянутся к нему грудью.
А я ведь его голос только третий раз слышу, один раз в холле перед обмороком и два раза сейчас.