Тянет на себя дверь и скрывается в общаге.
Сука…
Выдыхаю и снова откидываюсь. Не больше десяти секунд я не дышал, пока она была в поле зрения, а легкие жжет от новой порции кислорода.
Так и сдохнуть можно, если такие перебои будут продолжаться каждый раз, когда она будет в зоне видимости.
Перевожу дыхание, позволяя воздуху наполнить меня ясностью, и, немного потупив в дверь общаги, стартую в сторону дома.
Надо забросить в желудок хоть немного еды, пока не началась смена. Все бабки уходят на долги по хате, которые вот-вот выплачу, еду, бенз и хорошо, что получается немного откладывать. Я беру все смены подряд, какие только можно. Поэтому ем исключительно дома, так выходит дешевле. Готовлю полную бурду, но вполне съедобно.
Работа без надобности думать, только мышцы напрягать, пока разгружаешь грузовики.
И поэтому чертова стерва снова влетает на скорости в мой мозг. Никак не могу забыть, как она кончает. Как будто кто-то записал и транслирует прямо в мозг. И противно, и кайфово.
Сука, даже на такой работе умудряюсь накосячить, хоть и далеко не тупой. Ставлю коробки не туда куда нужно, достаю лишку или о чем-то забываю.
Я не из тех, кто обманывает себя. Я влюблен в обычную шкуру и от этого блевать хочется. Прямо вот в эту коробку все свои чувства вывалить бы и отправить ее куда подальше. Чтобы жить как раньше – тоже дерьмово, но терпимо. А теперь и дерьмово, и жить хер знает как с этой чёртовой агонией внутри от одной мелкой заразы.
Сегодня домой заваливаюсь куда позднее обычного. Косяк на косяке. Чуть не штрафанули, но меня хрен наебешь.
У подъезда опять бухает компания соседей, немолодых мужиков и с некоторыми сидят их опухшие жены.
В принципе район нормальный, зря я слишком сильно гнал на него, просто контингент не самый радушный. Да и стены всё-таки обоссаны. А так обычная панельная девятиэтажка, что строилась еще в добрые семидесятые. Квартиру тут получил мои дед с бабушкой от завода и до моих семи мы жили все вместе. Тоже от бухла умерли. Надо валить отсюда, пока не начал пить, какое-то проклятое место. Или гены?
Захожу в квартиру и даже свет включать не хочется. Хорошо хоть от запаха избавился. Пришлось обдирать обои и снимать линолеум на кухне и в комнате родителей. Моя и гостиная не успели пропитаться куревом и дешёвым пойлом.
Всё-таки щелкаю выключатель и морщусь от вида древних пожелтевших обоев в коридоре, что кое-где начали отходить. Как бы не хотел свалить из этой хаты, это сейчас почти нереально. Как минимум нужен хороший ремонт, в который придется вложить кучу бабок. Это реально, но со временем. В таком состоянии, с такими соседями хер кто купит эту халупу. Я, конечно, немного подсуетился и пообщался с риелтором, который выставил ее на продажу, но уже несколько месяцев даже ни одного сообщения от потенциальных покупателей. Придется жить здесь и потихой делать ремонт.
Разъебаная ванна с новой шторкой, треснутая раковина и новое зеркало со стаканчиком для зубных щеток и мыльницей. Все это вызывает депресняк, что просто хочется добить уже рухлядь и заодно разбить все, что я успел купить нового. Даже вода кажется дерьмовой в этом месте. Надо хоть смеситель сменить что ли. Это будет следующим, что я сделаю здесь.
А вот моя комната потерпела приятные изменения за последний месяц. Деревянное окно осталось, но покрашено. Потолок не натяжной, но ровный и белый. И стены не с моими детскими обоями в мелкую машинку, а покрашены в черный и темно-серый цвет. Только из мебели сменить успел лишь кровать с матрасом.
Падаю без задних ног от усталости. Постельное белье пахнет чистотой и кондиционером со вкусом малины.
Ага, я помню, что псих.
Но сейчас мне не до нее, я слишком вымотался. И я чертовски этому рад. Ведь я засыпаю без мыслей и снов о сучке.
Просто вырубаюсь, чтобы в следующую секунду открыть глаза от верещания будильника. Хотя я бы проснулся и от мелкого писка. Год, проведенный вдали от дома, дает о себе знать. Хотя и предки такие тут вписки иногда устраивали, что засыпать мне – здоровому кабану было страшно.
Как обычно, подъезжая к универу, мой пульс какого хрена начинает сбоить. Нервное напряжение снова нарастает и мои движения становятся дергаными. Челюсть сводит и зубы чуть в крошку не превращаются. Такая реакция у меня только от предвкушения встречи с одной девочкой.
Какой бы лютой моя ненависть не была, как бы противно мне не было, я не могу назвать ее девкой. Шлюха, шкура, сука и много других эпитетов, но, бля, девочка. Ягодная. И сладкая.
Торможу рядом с пацанами и жму им руки. Лева опять пулеметит шутками, Костян лишь лыбу давит, а Тимур, особо не обращая на них внимания, лишь изредка невпопад кивая, высматривает свою. Последний тоже знатно подсел, но там сразу видно – монашка. И как она подружилась с бриллиантовой ягодой?