Откуда-то изнутри ползут огненные змейки и клубятся в низу живота, задевая внутреннюю часть бедер. Он них хочется избавится. Они приносят обжигающую и режущую боль. Как будто острым ножом проводят, потом ещё раз и ещё. Я уже вся покрыта потом от этого сжигающего меня пламени. Это как лихорадка, когда рана гниет и кровь заражается.
Хочу избавится от этого.
Но я лишь мычу в ладони и жмурю глаза. Наверное, убери я руки от рта, меня услышит весь университет. Но афишировать свое насилие не хочу даже сейчас. Все уже случилось, осталось перетерпеть и все закончится.
Где-то на краю сознания мелькает мысль, что я не хочу подставлять новенького. Но ведь это просто бред, не стоящий моего внимания.
Горячие поцелуи обрушиваются на мою шею сзади. Я пораженно замираю и стараюсь не издавать звуков. Не особо получается, всхлипы все равно бесконтрольно вылетают. Если честно, я так сильно сконцентрировалась на своей боли, что забыла, что здесь не одна. Руки Хищнова обнимают меня. Одна под грудью, вторая выше, под моими руками, где-то в районе шеи.
Обратив на него внимание, я понимаю, что он что-то шепчет, только слова разобрать могу не все:
- Маленькая… Прости… Моя… Потерпи…
Одна рука обхватывает грудь и начинает ее сжимать, а между пальцев он сдавливает мой сосок. Вторая оглаживает талию и стремительно опускается вниз. Прямо на клитор, который новенький обводит круговыми движениями. Он целует у меня за ухом и прикусывает мочку. Все это здорово отвлекает от адской боли, но дискомфорт такой, что все равно хочется спрыгнуть с члена и сбежать.
- Я быстро, - шепчет он мне на грани слышимости, - Я очень быстро. Потерпи немного. Малинка моя.
И только когда он начинает осторожно выходить, я понимаю, что Хищнов до этого не двигался. Больно, но не так сильно. Слезы никуда не исчезают, они продолжают катиться по моим щекам. Ощущение, как наждачной по самой чувствительной коже на теле. Но когда он полностью возвращается в меня, я начинаю скулить. Как по свежей ране ножом потыкать.
В какой-то момент мне становится уже невыносимо терпеть, и я отключаюсь. Нет, не теряю сознание и не перестаю чувствовать. Я перестаю обращать внимание и смотрю пустым взглядом на стол.
И Хищнов не врёт, заканчивается все действительно быстро. Я думала, будет дольше.
___
И что же будет делать теперь Макс? Извинятся будем или дальше продолжим?😏😺
8.2
Ровно в тот момент, когда новенький выходит из меня, я снова начинаю обращать внимание на остальной мир, кроме точки на столе.
Я так и остаюсь лежать, боясь пошевелится. Без его члена внутри легче, но все невыносимо ноет.
- Черт, - ругается Хищнов, - Тут море крови.
Я испуганно выпрямляюсь и снова сгибаюсь от простреливающей вспышки внизу живота. Мычу, закусывая губы, и приседаю на корточки.
Змеи уползли, сожгли там все и оставили тлеть угли. Горячие обугленные головешки прижигают мои внутренности. Иногда они горят ярче, от чего выходят судорожные всхлипы, иногда почти затухают и дают возможность нормально дышать.
- Больно? Сильно? – новенький присаживается рядом и берет меня за плечи.
А мне все равно. Я лишь хочу, чтобы боль быстрее прошла.
- Надо одеться. Вставай.
Он тянет меня вверх, я поддаюсь. Но до конца выпрямиться не получается. Словно пружина заржавевшая внутри появилась. Если ее выпрямить, то она начинает скрипеть и врезаться острыми краями в мою плоть. А ещё тревожить угли, которые снова нагреваются, кое-где даже вспыхивают.
Стреляю взглядом в Хищнова. Он копается в моей сумке, а у самого трясутся руки. Да и бледный он какой-то по сравнению с началом. Новенький наконец-то находит влажные салфетки и приседает рядом со мной на корточки.
Не представляю, как бы я отреагировала в другой раз, но сейчас мне абсолютно безразлично, что он вытирает мою кровь и протирает мою промежность. Мне холодно, я хочу скорее одеться.
Меня действительно начинает трясти сильнее, и зубы уже отстукивают чечётку. Хоть внутри и пожар, прохладный воздух создаёт мурашки на теле и сильно остужает конечности.
Новенький, справившись с салфетками, помогает мне надеть джинсы. Поднимает мою ногу и просовывает ее в трусики, а потом в штанину.
Все очень нежно и аккуратно, с учётом того, что его руки ходят ходуном.
Поднимает мою куртку и шапку с пола, одевает, как куклу. А мне безразлично. Я хочу согреться и уйти домой.
Но моим планам сбыться не суждено. Хищнов берет меня на руки, словно я ничего не вешу, даже не напрягается, и выносит сначала из подсобки, а потом и из университета.
По пути я молчу, боль забирает силы сопротивляться и говорить. Опоминаюсь, только когда он подходит к машине. Тут-то я дергаюсь. Желания оставаться с ним наедине как не было, так и нет.