- Куда? – пищу я, пытаясь отвоевать свои ноги. Но снова стону от боли.
- В больницу, - тон у него командный. Резкий и немного холодный.
Наверное, он считает, что я повинуюсь, раз опустив мои ноги, но не талию, он щелкает сигнализацией. А потом, приподняв над землёй, подносит к пассажирской двери и открывает ее.
- Я с тобой никуда не поеду, - пораженно шепчу, не обращая внимания, как тянет внизу живота. Резкая и огненная боль уже проходит и не возвращается. Угли скоро потухнут, поэтому я не вижу смысла в посещении врача. Остальные же как-то справляются.
И он что, серьезно думает, что я сяду к нему? Что поверю про больницу? Он сейчас может меня увезти в дали дальние и прикопать где-нибудь или сбросить в реку, предварительно прорубив прорубь.
Но почему-то эти мысли больше смахивают на фантазию, нежели на правду. Хотя идеально подходят для последней. Не стоит забывать, кто он такой.
Ответа я не получаю. Ни от Хищнова, ни на мои риторические вопросы заданные космосу. Зато новенький не собирается принимать возражения. Он запихивает меня в машину, забывая, что мне может быть больно, зато вспоминаю я, когда очередная вспышка простреливает низ живота и локоть.
Хищнов морщится, как будто больно ему, и чересчур громко хлопает дверью машины.
Мы едем молча, в полной тишине слышно только мое возмущенное сопение. Новенький сам пристегнул меня, проигнорировав молчаливый протест, выраженный нарушением моей же безопасности.
С очередным выдохом, после глубочайшего вдоха, на меня накатывает апатия. Я становлюсь пустой. Сердце бьется ровно, а дыхание в норме. Никаких эмоциональных скачков и перепадов настроения. Потеря девственности не кажется чем-то ужасным, а насилия будто и вовсе не было. Я даже домой к родным не хочу. Только тело чувствует усталость.
Смотрю в боковое окно, даже не думая о водителе. Сейчас мне кажется, что издевательства в университете происходили не со мной. А в дальнейшем я вижу лишь только, как хожу на пары и учусь, словно робот. Даже Ленка пропала куда-то.
Что со мной происходит, я не знаю. Есть лишь догадки, что это эмоциональный перегруз.
Мы останавливаемся у частной клиники. Вылезать больно, но я не позволяю помочь моему насильнику. Иду сама, сама разговариваю с девушкой в регистратуре, сама нахожу нужный кабинет. Хищнов лишь следует за мной как тень.
Я его первая или были ещё? Ясно, что он не девственник, я про насилие. Он так нервничал, а потом отвез меня ко врачу. Это нормальное поведение для опытного преступника? Или я все же первая и он испугался?
- Соловьева, - меня зовёт медсестра, а подрывается Хищнов, - Молодой человек, вам туда нельзя.
Столько возмущения в лице новенького, аж уголок губ немного приподнимается. Я ещё не видела его таким эмоциональным. Он даже пару раз вдыхает-выдыхает, видимо, успокаивается. А после уже что-то хочет ответить женщине, которая с интересом вскинула брови.
- Иду, - не хочу терять время, домой всё-таки хочется побыстрее, точнее остаться одной, поэтому перебиваю Хищнова и вскидываю руку, когда тот дёргается ко мне.
Не реагирую больше никак, только молча захожу в кабинет, захлопываю дверь прямо перед носом новенького.
Осмотр проходит крайне неприятно, иногда даже хочется завизжать. На щеках снова слезы, а апатия от очередной порции боли проходит. Хотя гинеколог максимально деликатна и старается лишний раз ко мне не прикасаться. А ещё она проводит осмотр очень быстро.
У меня все в порядке, но советуют воздержаться от секса. Я не дура, знаю, что секс может приносить удовольствие, но в ближайшее время, желательно лет пять, я им заниматься не планирую.
- Что сказали? – Хищнов подскакивает с кресла, в котором удобно устроился, и выжидающе смотрит.
- Хорошо все, - киваю, в очередной раз удивляясь его реакции.
В регистратуре нам выдают чек. Сумма приличная, клиника не из дешевых. Скорее всего, новенький выбрал ее из-за близости к университету.
Вижу, как напрягаются скулы новенького, как он хмурится и тупит взгляд. Сглатывает и лезет в карман, доставая оттуда кошелек. Я оказываюсь быстрее. Прикладываю телефон к терминалу, который достала, чтобы посмотреть время.
Вот же идиотка! Вопит мой внутренний голос и взгляд новенького.
Зачем? Он меня изнасиловал, а я врача сама себе после этого оплачиваю.
Пожимаю плечами, типа безразлично, и иду к выходу. Хотя саму охватывает мандраж. Судя по реакции Хищнова, ему это не понравилось. Мало ли что он может в ответ сделать.
Такими темпами я буду боятся вздохнуть рядом с ним.