А потом эта выходка с оплатой. Сумма пиздец какая, но я бы потянул. В конце концов достал бы заначку, что коплю на развитие своего нихрена не приносящего ''бизнеса''. Да, ударило бы по карману очень прилично, но я, черт возьми, мужик. Ее мужик! И платить должен я.
А новости про препода? Она не вертит им для собственной выгоды.
Вот это я мудак! Таким дебилом я себя ещё не чувствовал. Как по голове ударили и все встало на свои места. Вот только… мое понимание всего пиздеца не отменяет всего того, что я наговорил и сделал ей. Но новости меня порадовали сильно. Я даже на секунду счастливо улыбнулся, чего не делал миллион лет, пока вина не накатила на меня лавиной.
Но, черт, она не такая! Пиздец, я очень рад. Ведь можно и не давая жёстко иметь мужика.
У общаги она размазал меня по асфальту и поелозила по нему ошметками моего тела.
Я всё-таки сдох.
Это не описать словами. Я даже не знаю, как такое называется. Но это ахуеть как больно. Намного больнее, чем думать, что она шлюха. Намного больнее, чем убить отца. Намного больнее, чем попасть в аварию. Намного больнее, чем все, что было в моей жизни. Уверен, намного больнее, чем тебе рвут неподготовленную целку.
Эта режущая, колющая и ноющая боль не помещалась в моей груди. Она рвала мои органы, лишала воздуха, царапала самый важный орган, не давала нормально управлять конечностями. Она выходила из меня за городом, на поле, где я орал во всю глотку и пытался вырвать себе сердце. Я расцарапал себе грудь, пытаясь добраться до мотора, и хотел его выкинуть. Я, кажется, чуть дерево не повалил, пока выплескивал на него весь свой гнев.
Я никакое не животное, я – дерьмо.
Черное, гнилое, жалкое подобие человека.
И как с этим теперь жить?
Пока справляюсь бутылкой и фаянсовым другом, куда отправляется все, что я выпил.
Я так и не спал, не смог сомкнуть глаз. Как только я их закрываю, сразу вижу не ахуенную задницу, тонкую талию и гриву зеленоватых волос, а измученное насилием тело.
Нет, конечно, она так не выглядела, это уже моя фантазия. Но чувствую я эту ситуацию именно так. Выть хочется от беспомощности. От того, что время вспять повернуть не могу. От того, что врезать самому себе не получается хорошенько. Да просто от того, что я такой мудачина.
Кто говорил, что мужчины не плачут? Нет, это не рев и не истерика была. Но вчера вечером, сидя в полной темноте и перематывая, как Марина говорит, что ей было больно, глаза начало щипать и две скупые слезы сорвались с глаз, оставляя на джинсах два мокрых пятнышка.
Нарваться, может, на кого? Что бы избили. Можно до комы. Можно до смерти.
Сейчас смерть не кажется плохим выходом. Сейчас она кажется спасательным кругом из хуйни, в которой я варюсь.
Жесткий упадок сил и депрессивные мысли. Если я буду продолжать так жить, то ничего исправить не смогу. Не смогу сделать так, чтобы Ягодка забыла все то, что произошло в той сраной подсобке, чтобы забыла мое ебучее поведение. Я так и останусь в ее памяти насильником и убийцей родителей.
Не хочу так.
Больше всего я стараюсь не думать о том, каково сейчас ей. Боюсь сорваться в общагу. Понимаю, что ничем хорошим это не кончится. Я напугаю ее только еще сильнее. Наверное, когда она осознает произошедшее в полной мере, тогда она в ужасе будет бегать от меня. Если я поддамся своим эмоциям и поеду к Ягодке, то могу ещё с чем-нибудь накосячить. Блять, как все сложно.
Хоть и уходила она в нормальном состоянии для всей этой ситуации, я боюсь, что одной ей станет очень дерьмово.
Твою мать, как же больно-то в груди…
Падаю на кровать и слышу звонок мобильного.
- Слушаю, - хриплю, как заправский алкаш. Это я сорвал связки, когда орал.
- Пизда у тебя голос, - весело восклицает Лева, - Подыхаешь?
В самую точку, сука. Но в ответ я лишь вздыхаю.
- Короче, идешь в универ? Мяч покидаем. Может, после трени Аминов, сучка такая, выдохшийся будет, и мы втроем сможем его размазать?
Баскетбол? Настроение такое, что хочется в одеяло завернуться и пустить слезу, точно баба. Но если я продолжу все это тошниловкое самозакапывание, точно нихера не изменится.
- Когда? – хриплю я, соглашаясь. Сбежать из этой блядской квартиры, то, что доктор прописал. Может получится сбежать и от самого себя.
- Сейчас, - выпаливает Лев и орет Косте, что бы тот собирался.
Слушать их братский стёб нет никакого кайфа, поэтому я просто отбиваю звонок и плетусь в душ. От меня несет как от помойки. Не мылся, чтобы запах Малинки не сбить, в итоге похож на бомжа.