Смаргиваю лишние мысли и ухожу.
У меня получается сосредоточится на крыльце университета.
Раз ступенька, два ступенька, три ступенька.
Это помогает мне дойти до дверей и зайти в здание. Куртка в гардероб, сама я на первую лекцию.
На большой перемене меня вызывают в деканат. Естественно, это оказывается шуткой. Чуть позже я понимаю чьей.
Звонок уже прозвенел, а я в коридоре все в той же компании, что и в четверг, когда меня облили зеленкой. А нет, вру. Тут же ещё две девочки - подпевалы змей. Меня подхватывают под локти как раз они. Эти девочки сильнее меня, и как бы я не брыкалась, у меня не получается освободиться.
Я сразу понимаю всю серьезность ситуации. Где-то мои инстинкты вопят, что сейчас произойдет нечто, что еще раз заставит перевернуться мой мир. Все тело холодеет. Кожа немеет, а внутренности обдает ледяным порывом. Сейчас будет что-то хуже зелёнки.
Мы все заходим в женский туалет, и меня отталкивают в сторону раковин. В них я сильно врезаюсь животом, да так, что дыхание перехватывает.
- Ты была предупреждена, тварь, - шипит Варя и с размаху бьет меня по щеке, когда я поворачиваюсь к девочкам передом, хватая воздух ртом. В глазах немного плывет, а левая сторона лица горит. Автоматически вскидываю руку, закрывая место удара. Кожа в этом месте горит и прикасаться неприятно.
Это унизительно намного больше, чем больно. Поджимаю губы, что стали дрожать от обиды.
- Тебе говорили не подходить к ним, - это уже Лика, которая после этих слов берет меня за волосы и наклоняет вниз.
Черт, разговор с Малышом не прошел мимо нее.
Я настолько ошеломлена, что забываю защищаться. Прихожу в себя, когда боль становится невыносимо сильной, что в глазах появляется темнота, а следом и звезды. Кажется, она сейчас снимет скальп.
Цепляюсь в запястье Лики и прохожу по нему ногтями, заодно пытаясь отцепить ее. Она шипит и в конце визжит, но руку не разжимает. Зато мне прилетает удар в ребра.
- К нашим парням нельзя лезть, шлюха, - в этот раз шипит Крис. Видимо, она открывается на мне за Ленку.
И удар повторяется ровно в то же место, а потом под колено. Я мычу от боли и оседаю на корточки. В глазах стоят слезы, я их жмурю и в них же появляется новая порция звездочек, когда меня отпускают и мне прилетает очередной удар, только по голове, в район виска.
Я падаю на пол и не успеваю свернуться калачиком, как кто-то снова попадает мне в голову, точнее в скулу. Ощущения, что кожа лопается и кроватями.
А дальше удары не прекращаются. Они обрушиваются на все мое тело. Бьют сильно, видимо ногами.
Мое тело горит и плавится. Боль такая невыносимая, что я уже не стесняюсь, вою. Я не ощущаю, на каком боку я лежу, не понимаю, где моя голова, а где какая рука. Мое тело не воспринимает окружающий мир. Я даже не чувствую конкретные удары, только все вместе. Как будто меня бьют один раз сразу по бедрам, ногам и спине.
Внутри все мешается. Заваривается в одну кашу, что почти не разобрать, какая эмоция сейчас преобладает. Злость на змей, обида на всех, жалость к себе, непонимание за что и очередное разочарование. Только теперь в людях, как в существах разумных. А слезы не только снаружи, я ощущаю их и внутри. Целый водопад ещё не пролитых соленых потоков. Я вся мокрая от них. Конечно, в переносном смысле, но именно они сейчас олицетворяют мое состояние.
Кажется, я проваливаюсь в темноту.
А когда выныриваю – я одна.
Открываю глаза и первое, что вижу – мои волосы. Нет, они не прилипли к моему лицу. Мои волосы свисают из мусорного ведра. Они их обрезали.
Я хочу до них дотянутся, но как только шевелю рукой, так сразу острая боль простреливает мои ребра и поясницу.
В глазах темнеет, а дышать почти невозможно. Я один сплошной комок истерзанного мяса.
Сначала перед глазами появляются ботинки, только потом я слышу голос.
- Мариночка, Марин, - кто-то плачет надо мной, боясь ко мне прикоснуться, - Тимур, надо что-то делать, - кажется, это Ленка и у нее истерика.
Ей не отвечают. Слышно только топот ног и завывания Ольховской.
В глазах снова темнеет, а в следующую секунду меня аккуратно ощупывают в четыре руки.
Перед глазами расплываются Хищнов и младший Кирильчук. Они осматривают руки, потом ноги, а следом новенький поднимает мою кофту и морщится, словно ему прямо сейчас влетел огромный кулак в солнечное сплетение. Он будто обмякает, опирается на руку и хватает воздух ртом.
- Давай я, - говорит Кирильчук и тянется ко мне.
- Я сам, - хрипит Хищнов и откидывает руки приятеля. Аккуратно оглаживает мои ребра, несильно нажимая на них, и выдыхает.
- Ее надо в больницу, - пищит Ленка.
- Я отвезу, - говорит Кирильчук.