Ага, псих-маньяк, что выучил расписание девочки наизусть. Даже все изменения уже выяснил с утра пораньше на сайте универа.
Следую за ней и понимаю, что она просто обходит тот коридор, в котором находится подсобка.
Морщусь и растираю грудь. Ноющая боль снова дает о себе знать и воскрешает мои кошмары, которые я мог благополучно избегать, пока был занят делом. Внутри тянут канаты, заставляя сжимать челюсть до скрипа, лишь бы не разорвать их и самому не взорваться. Это не дает нормально мыслить, но я упорно двигаюсь за Малинкой.
Я мудак. Она ведь такая нежная и чистая, а я повел себя как одержимый псих. По чесноку, я именно так себя и ощущаю. Но даже после того, как я ее заляпал собой, она осталась такой же светлой и вкусной.
Даже захотелось ее себе ещё больше. Это я понял, когда какой-то придурок на очередной перемене посмел намекнуть Малинке, что не прочь перепихнуться.
Ягодка на него и внимания не обратила, зато я очень четко расслышал каждое слово. И крутил его фразу в голове, когда мой кулак врезался сначала в его нос, а потом и в челюсть. И я бы не остановился, если бы парни не отволокли меня от несчастного дебила.
Я чувствовал себя быком. Дышал очень тяжело и смотрел на смертника исподлобья. Парни заломили мои руки и держали внаклонку, чтобы тут же их выкрутить, если я рыпнусь. Но руки мне ещё нужны, Малинку сломанными будет трудно обнимать.
Хоть внутри и бурлили все жидкости организма, которые требовали пролить еще больше крови у противника, я сдержался. Зато, надеюсь, хотя бы парни в этом универе теперь поймут, что мою девочку никто не смеет трогать!
Найдя парочку дохляков из общаги, мы допрашиваем их с особым пристрастием. Точнее парни беседы ведут, а я просто жду ответ. Но со страхом косятся именно на меня.
Узнае́м, кто та девочка, что мыла пол, а она уже и показывает пальцем на очередных смертников.
Бью их аккуратно, что не придерешься. Одного уже достаточно, чтобы огрести себе проблем.
Вылавливаю их за территорией университета и пизжу без лишнего синячка. Но без травмпункта им не обойтись, если хотят спокойно пролечить сотряс.
А потом я снова подыхаю.
Сука, сколько еще мое нутро сможет вынести, чтобы не порваться в клочья?
Я и так не мастак в словах, а тут просто потерял дар речи.
Есть такая херня, что лучше будет больно тебе, чем твоим близким. Никогда таким не страдал, пока не увидел Ягодку.
Но сейчас…
Бля-бля-бля…
Она лежит на полу туалета, свернувшись калачиком.
Краем глаза уловил, что ее подруга сидит тут же и плачет.
Все происходило как в замедленной съёмке.
Вот я делаю несколько шагов и падаю на колени, совершенно не чувствуя боли. Не уверен, что коленные чашечки уцелели, встретившись с кафелем.
Вот я убираю волосы с ее лица, и мое сердце сжимается до боли, а под ребра мне вгоняют нож. Впервые в своей жизни я в ступоре, пока медленно начинаю варится в адовом котелке. Все тело полыхает, а внутренности обрываются и падают вниз. Первым летит замершее сердце.
Губа и бровь разбита, а из носа течет тонкая струйка крови. Синяк на скуле и шишка на лбу.
Аккуратно ощупываю ее голову и нахожу еще четыре шишки в разных места. Задеваю одну из них сильнее, чем это требуется, и Марина стонет, переворачиваясь на спину.
С другой стороны садится Костя.
- Надо все проверить перед тем как поднимать.
Мы вместе с ним трогаем руки и ноги. Все цело, переломов нет. Так же как и позвоночник в норме, иначе лежала бы она сейчас по-другому, даже в отключке от болевого шока.
Я задираю ей кофту, чтобы прощупать ребра и получаю еще одно ножевое точно в бродящий по телу мотор. В глазах темнеет и я, покачнувшись, опираюсь на руку, что бы самому рядом с девочкой не упасть.
Вот мрази. Вот же твари.
Ребра не сломаны, но они один сплошной синяк, как и бока с обеих сторон. Они еще ее и переворачивали, чтобы по всему телу попало? На животе тоже виднеется несколько синяков.
Как только заканчиваю, руки тут же охватывает тремор, а сердце начинает сбоить. То стучит слишком сильно, то останавливается. Колени ослабли от страха за здоровье малышки, они еле держат меня. А спина хочет согнуться от режущей боли где-то в районе желудка.
Мне пиздец как страшно. Внутри все кружится, вертится и не может остановится. Я кисель из внутренностей, который поддерживает мягкий каркас из костей.
По-хорошему мне стоит попросить кого-нибудь из пацанов помочь, но я сам беру Малину на руки и несу на выход из туалета, а потом из универа.
Единственное, что я сейчас позволить себе точно не могу, так это сесть за руль.
Костян нас отвозит в полной тишине. Все в ту же клинику, она самая близкая и мы тут уже были.
Всю дорогу не могу оторвать от девочки руки. Они живут своей жизнью. Постоянно гладят, сжимают одежду, убирают с лица волосы. Взгляд тоже оторвать не могу. Она красивая, даже измученная и избитая. Сердце снова жмет, как будто ему места мало и оно хочет уменьшится.