Успокаивая себя этим, я надеваю джинсы и свитер с высоким горлом. Перед зеркалом расчесываю свои почти белоснежные от природы волосы, собираю их в небрежную косу и подкрашиваю ресницы тушью, а губы блестящей гигиеничкой со вкусом тутти-фрутти. Да, я иногда ещё совсем девочка, хоть мне и двадцать лет.
До университета рукой подать, каких-то десять минут пешком, но я совершаю ежедневный ритуал – заворачиваю на остановку, что бы встретить Ленку. Она живёт с мамой на окраине города, откуда ей добираться целых сорок минут с пересадкой.
Сама она не отпустила Лену жить в общежитие, потому что «там грязь и разврат, избалованные девки, как эта твоя Марина».
Ее мама та ещё стерва, хоть и неприлично так говорить. Но это правда. Она запрещает Лене все. Абсолютно. Тушь, блеск для губ, штаны и рубашки. Только длинные юбки, скрывающие колени и бесформенные кофты.
Лена ходит только в университет и гулять с мамой. Не ходит в магазины даже за молоком. А кнопочный телефон ей выдают перед выходом и забирают при входе в дом, он только для экстренной связи с матерью. Меня не впустили в дом, когда Лена заболела, и не приняли фрукты, потому что подачек от богатейки им не надо. Поэтому все любимые романы Ольховской хранятся в библиотеке и у меня.
Не удивительно, что она мечтает о любви, когда сама живет с матерью тираншей. Больше, чем о любви, она мечтает только закончить университет, выйти на работу и снять квартиру. Это ее самая первостепенная цель – съехать от матери.
В общем, одним словом – ужас.
К своему удивлению, я вижу ее не выходящую из автобуса, который только что подъехал, а бегущую по тротуару вдоль дороги.
- Привет, - чмокает она меня в щеку и поправляет шапку, - Не опоздала? – спрашивает она, хотя знает ответ, потому что провожает взглядом свой же автобус.
- Не опоздала, - протягиваю и осматриваю местность за ее спиной, но ничего необычного не замечаю, - Привет, - выпаливаю, опомнившись, и перевожу взгляд на ее лицо. Щеки горят, глаза блестят…
- Пойдем тогда, - она подхватывает меня под руку и тянет в сторону университета, а я безропотно повинуюсь.
- Губы обветрятся.
- Что?
- Если будешь так активно и дальше облизывать губы – они обветрятся, - говорю и пристально наблюдаю, как краснота с щек спускается вниз под шарф.
- Ага, - она активно кивает и прячет нос все в тот же шарф.
Вот же черт. Как интересно-то, а она молчит, не рассказывает. Спросить? Если не ответит – отстану.
- Расскажешь? – она только мотает головой и вжимает голову в плечи, грозясь залезть в шарф с головой.
Ну ладно. Будет готова, – скажет.
Мы подходим к университету, и подруга начинает торопиться. Я замечаю четырех парней, что стоят неподалеку от крыльца. Среди них Аминов, он пристально следит за Ленкой и играет желваками, а она прячет лицо.
Это то, о чем я думаю? Она такая взъерошенная из-за него? А ехала не на автобусе, потому что он ее подвез?
Я посылаю ему убийственный взгляд, обещающий все карты небесные, если он обидит мою подругу. Но его он не замечает, ведь полностью поглощен Ленкой.
Потом его друг со старших курсов толкает того локтем в бок, кивает в нашу сторону и что-то говорит. Двое старших смеются, Тимур раздраженно ведет плечами и резко отвечает, а четвертый никак не реагирует.
Откуда у них четвертый? Они утром всегда втроем тут стоят.
Я смотрю на него и натыкаюсь на внимательный взгляд. Парень выглядит старше Тимура, примерно как пятикурсники. Густые брови, щетина, короткие волосы, острые скулы. Сам он ростом с капитана баскетбольной команды и так же широк в плечах. Ещё, видимо, горяч, потому что он стоит в распахнутой лёгкой кожанке, одетой хоть и на черную водолазку, но видно, что тонкую, и в легких кедах.
Только взгляд его жесткий. Такой, что хочется поежиться и забиться в угол. Но я только вздрагиваю, а потом быстро реабилитируюсь и расправляю плечи.
Он проходится глазами по мне, осматривает ноги в сапогах до колена на плоской подошве, особое внимание уделяет моим широким бедрам. Идёт выше, останавливается на уровне моей тонкой талии и ещё выше на мою грудь третьего размера. Я в короткой, теплой и объемной куртке, но кажется, что он все рассмотрел и всё увидел. И ему понравилось. Потому что даже на расстоянии пяти метров я замечаю, как его взгляд наполняется желанием.
Но выражение лица не меняется, оно остается все таким же безразличным. Он только проходится языком по верхним зубам и закладывает руки в карманы джинс.
На меня не первый раз смотрят и раздевают глазами, но именно от этого голода, что вспыхнул у него во взгляде, волоски на теле поднимаются, мурашки рассыпаются по всему кожному покрову, дыхание застревает в горле, а ноги слабеют.